Динарий кесаря

в мышеловке!
– Не волнуйтесь! – воскликнул Маркиз. – Я очень хорошо понимаю ваши сомнения, но уверяю вас – вам совершенно нечего опасаться! Никто не покушается на вашу монету; господин Лоусон хочет только взглянуть на нее, убедиться, что вы эту монету сохранили. Впрочем, я наводил справки и выяснил, что монеты сами по себе не представляют большой нумизматической ценности. Я, со своей стороны, хотел бы выяснить, для чего Лоусону это нужно. Возможно, монеты содержат какую-то ценную информацию – причем только все вместе. В таком случае я хотел бы заставить Лоусона играть честно и разделить свою тайну с остальными наследниками – то есть с вами и вашей тетушкой…
– Почему я должна верить вам?
– А чем вы, собственно, рискуете?
Она взглянула на Леню испытующе, потом задумалась о чем-то, слегка прикусив губу.
– Все это очень и очень неожиданно. Я действительно мало чем рискую, потому что монета и вправду не слишком ценная, не раритет какой-нибудь. Тут вы правы. И тем не менее я вынуждена задать вам прямой вопрос: вам-то зачем все это надо? Если вы тот, за кого себя выдаете, то для чего вам посвящать меня в подробности всей этой истории? Ведь насколько я поняла, вас нанял Лоусон для выполнения работы, а вы пытаетесь помочь мне…
– Во-первых, Лоусон меня не нанимал, то есть нанял, но не заплатил еще ни цента, так что я ничем ему не обязан. Во-вторых, всегда приятно, когда торжествует справедливость. В-третьих, Лоусон хотел использовать меня, что называется втемную, а это, согласитесь, не многим нравится.
– Я вас поняла, – прервала Ленины излияния Татьяна. – Но согласитесь и вы: чтобы принять вашу версию, мне требуется некоторое время… Подумайте, как бы вы повели себя на моем месте? Я привыкла к мысли, что я совершенно одна, совершенно самостоятельна, привыкла рассчитывать только на саму себя, только на собственные силы.
Она сказала это спокойно, просто сообщила очевидный факт, но у Лени вдруг отчего-то сжалось сердце. Эта девушка не может, не должна быть одна! Она такая хрупкая, нежная и беззащитная, как может она существовать в современном жестоком, безжалостном мире!
В волнении Лене не пришла в голову простая мысль, что Татьяна Ильина уже как-то прожила в этом жестоком мире двадцать шесть лет без его помощи. И, судя по внешнему виду, прожила их не так уж плохо, по крайней мере ничего страшного с ней не случилось. Стало быть, в характере у нее были качества, позволившие ей, девушке из провинции, без всякой поддержки обжиться в Петербурге и найти довольно приличную работу… Но Леня видел трогательный профиль, нежную девичью шею, завитки рыжеватых волос…
– И вдруг появляетесь вы, – продолжала Татьяна, бросив на него короткий оценивающий взгляд, – и сообщаете, что у меня есть родственники, да не где-нибудь, а у черта на куличках, аж в Австралии… Даже если это правда, согласитесь, нужно время, чтобы к ней привыкнуть.
– Вы мне не верите, – Леня едва сумел скрыть обиду. – Ну что ж, сделаем так. До встречи с Биллом Лоусоном я познакомлю вас с вашей родственницей Елизаветой Константиновной Денисовой. Она так и живет в той же квартире, где жил ваш покойный прадед профессор Ильин-Остроградский. У нее много фотографий и памятных вещей. Она расскажет вам историю семьи. Монету можете не приносить, если боитесь.
– Я этого не боюсь, вы неправильно меня поняли, – Татьяна поднялась с места. – Просто эта монета – единственное, что у меня осталось от матери, мне не хотелось бы ее потерять.
– Я понимаю, – Леня задержал ее руку в своей, – я вас очень хорошо понимаю и постараюсь помочь.
Лола не находила себе места. Она бесцельно слонялась по квартире, перекладывая вещи с места на место и натыкаясь на животных. Когда она в четвертый раз наступила коту Аскольду на хвост, он взвыл негодующим мявом, чего, надо сказать, не позволял себе почти никогда.
– Извини, пожалуйста, Аскольд, – вконец расстроившись, обратилась к нему Лола, – я понимаю, что здорово надоедаю тебе, но сегодня у меня почему-то все валится из рук.
Аскольд поглядел на нее долгим пристальным взглядом и вдруг подошел и потерся об ноги.
– Дорогой, – растрогалась Лола, – ты не сердишься…
Она нагнулась и рискнула взять кота на руки. До сих пор он позволял такое только Маркизу и то считанные разы. Аскольд был серьезным, авторитетным котом, считал себя личностью и фамильярность в обращении с хозяевами не приветствовал. Собственно говоря, он и не признавал таких отношений – «кот и его хозяин». У кота не может быть никакого хозяина, он всегда сам по себе, тем более такой кот, как он, Аскольд. Эти люди, бесконечно слоняющиеся по квартире, его слегка раздражали, но приходилось терпеть, потому что они приносили откуда-то