Динарий кесаря

нет, Лоусон делает пересадку в Ганновере. Самолет прибывает во вторник, двадцать второго декабря в семнадцать часов. Он, Лангман, предположил, что прилетит в Россию Лоусон не один, а в сопровождении своего двоюродного брата, потому что тот сможет помочь ему в сложном, опасном и наверняка противозаконном деле. Однако в списках пассажиров самолета, которые Лангману удалось просмотреть из чистой любезности одного служащего компании Люфтганза, фамилии родственника Лоусона Лангман не обнаружил. Тем не менее любопытный герр Лангман сумел проникнуть в компьютер авиакомпании (опять-таки не без помощи того же любезного сотрудника «Люфтганзы») и с огромным интересом выяснил, что билеты на самолет Лоусон оплачивал своей кредитной картой. Так вот, самое интересное то, что этой же кредитной картой оплачен еще один билет на тот же самый рейс.
– Ничего не поняла, – пробормотала Лола, заглядывая через плечо Маркиза. – При чем здесь его кредитная карта?
– Дорогая! – Леня обернулся к ней с насмешливым удивлением. – Ты ведь достаточно долго жила в Европе, тебе это должно быть так же понятно, как самому Лангману! Или жизнь в России так губительно сказывается на твоих умственных способностях?
– Кажется, я где-то видела твой серый выходной пиджак от «Гуччи», – задумчиво проговорила Лола, – как ты думаешь, если Перришон нагадит…
– Только не это! – в ужасе воскликнул Маркиз.
– А тогда не выпендривайся, объясни по-человечески!
– Ну, ты ведь знаешь поговорку – деньги не пахнут? – начал Леня голосом зануды-преподавателя. – А кредитная карта – это как раз такие деньги, которые пахнут. Если влезть в компьютер фирмы, можно выяснить, с какой кредитной карты сняли деньги на авиабилет. Лангман именно это и сделал, и ему удалось выяснить, что наш австралийский дружок Лоусон оплачивал своей кредитной карточкой не один, а два билета до Санкт-Петербурга.
– То есть…
– То есть он летит к нам не один, а со своим двоюродным братцем, отличающимся криминальными наклонностями. А то, что братец официально не числится среди пассажиров самолета, только доказывает, что Лоусон везет его сюда не чемоданы носить и не с местными достопримечательностями знакомиться.
– Ладно, это я поняла, дальше смотри. Герр Лангман был настолько любезен, что прислал им по электронной почте вполне приличную фотографию мистера Лоусона. С экрана смотрел на Лолу довольно-таки симпатичный мужчина средних лет, волосы светло-русые, глаза голубые, лицо вытянутое, как у многих англичан, что называется лошадиное. Вид господин Лоусон имел здоровый и бравый. Рост его Лангман указал больше шести футов – высокий…
– С чего это ему о завещании вздумалось беспокоиться и наследников срочно искать? – усмехнулась Лола, рассматривая экран. – Кто же такому загорелому здоровяку поверит?
Портрета двоюродного брата у Лангмана не оказалось. Но зато было исчерпывающее и очень подробное описание внешности. Братишка тоже был высок – ростом шесть футов три дюйма по английской системе мер, волосы тоже светлые, но чуть с рыжиной, глаза голубые. В общем, братья были похожи, только по сравнению с Лоусоном его криминальный кузен был гораздо шире в плечах. Руки и ноги крупные, размер ботинок восьмой, что примерно соответствует нашему сорок четвертому. Кожа на лице грубая и обветренная, как у моряка…
– Или монтажника-высотника, – фыркнула Лола. – Отличное скрупулезное описание, вполне в духе Лангмана.
– Ты еще в конце не прочитала, – усмехнулся Маркиз.
В завершение подробного описания герр Лангман сообщал, что в основании шеи, ближе к левому плечу, у описываемого субъекта имеется шрам, полученный в австралийской тюрьме во время драки. Кто-то из сокамерников приложил его ножом. Шрам этот незаметен из-за ворота свитера или рубашки, но в результате ранения у субъекта образовался нервный тик – время от времени он дергает шеей, как будто этот самый ворот ему здорово тесен. Этот нервный тик фигурирует в картотеке Интерпола в качестве его особой приметы.
– Ух! – Лола отвела глаза. – Ну и описание! Как живого этого типа перед глазами вижу, ночью со сна покажи – сразу узнаю! Как родной стал!
– Это очень хорошо, – кивнул Маркиз, – потому что тебе придется за этими братьями следить в аэропорту. Во вторник будем встречать их с самолета из Ганновера.
«Очень хорошо. Выходит, в кои-то веки и я для чего-то понадобилась», – подумала Лола.
«Ну ладно же, – думала Лола, во вторник утром, топчась на холоде возле дома Елизаветы Константиновны, – посмотрим, как у вас, господин Маркиз, получится вывести меня из игры. Надо же такое придумать – старуху он берет на себя! Значит, прелестная Танечка, если узнает,