Динарий кесаря

проклятая учит роль, некогда себя в порядок привести.
Лола сдержала порыв поглядеться в зеркало, на ощупь пригладила волосы и распахнула дверь.
– Здравствуй, Лола, – тихо сказал Маркиз.
– Привет! – фыркнула Лола. – Давно не виделись!
– Давно, – согласился он. – Почти месяц.
– Что привело тебя в наши Палестины? – церемонно осведомилась Лола и добавила совершенно другим тоном: – Свои шмотки будешь собирать сам, мне некогда!
– Чем ты занята? – ревниво спросил он.
– Учу роль. После того, как ты любезно прислал мне причитающиеся проценты от египетских денег, меня снова взяли в театр и дали роль Виолы в «Двенадцатой ночи»!
– Хорошая роль, – сказал Маркиз. – Рад за тебя.
Лола взглянула на него с подозрением, но Леня отвел глаза. Тогда Лола пожала плечами и прошла в свою комнату. Маркиз разделся, походил немножко по квартире, потом потащился следом.
– Как поживает Елизавета Константиновна?
– Неплохо! Выкупила квартиру, расселила соседей, теперь путешествует по Европе. Вместе с собачкой. Дези предпочитает летать только первым классом и отели не ниже пяти звезд. Хотела старушка пожертвовать некоторую сумму Географическому обществу, да я ее отговорила.
– Это правильно! – одобрил Маркиз.
Лола валялась на широкой, едва застеленной кровати, в окружении книг и листков с ролью. Кроме того, на кровати лежало еще множество вещей: черный бархатный театральный берет с пышными перьями, бутафорский кинжал, который невозможно вытащить из ножен, ожерелье из зеленых стекляшек, долженствующих изображать собой изумруды и огромный черный пушистый кот с белыми лапами и манишкой.
– Аскольд! – обрадовался Маркиз. – Аскольд, дружище, как же я рад тебя видеть!
Кот не шевельнулся, даже не повернул головы. Леня подсел на кровать и протянул руку, чтобы погладить кота, тогда тот мгновенно выгнул спину «верблюдом», распушил хвост и недвусмысленно зашипел. Лола скосила глаза на кота, но не произнесла ни слова. Зато Маркиз вскочил с кровати и заговорил с неподдельной болью в голосе:
– Аскольд! Ты что – не узнал меня?!
Кот поглядел на него через плечо с таким презрением, что дальнейшие объяснения были совершенно не нужны. В это время бархатный берет с пером зашевелился, и из-под него выполз Пу И. Леня оживился и решил попытать счастья у песика.
– Пуишечка, детка! – заговорил он льстивым заискивающим голосом. – А я тебя и не заметил…
Пу И опустил глазки и подполз поближе, а когда обманутый хитрым маневром Леня протянул руку, тут же тяпнул его за палец. После этого песик отскочил на другую сторону кровати и злобно залаял.
– Ах ты паршивец! Сколько я с тобой возился! Одних луж сколько за тобой вытер! – разозлился Маркиз.
Он обежал вокруг кровати, стремясь схватить злобно визжащего Пу И за шкирку, но в это время сверху со шкафа спикировал попугай и больно клюнул его в плечо.
– Сговорились, – прошипел Маркиз, – спелись тут все, смяукались и слаялись…
– Оставь животных в покое, – подала голос Лола, – они-то ни в чем не виноваты.
– Это ты во всем виновата, – заорал он в ответ, – ты их настроила против меня! Что ты им наговорила?
– Правду. Я сказала им горькую правду. И они все поняли. Так что если ты надеялся забрать Аскольда с собой, вряд ли это у тебя получится. Не нервируй животных попусту, быстро собирай вещи и уходи. Чаи с тобой распивать я не собираюсь.
– Дело в том, – запинаясь, заговорил Леня, старательно отводя глаза, – дело в том, что я… Я пришел не для того, чтобы собирать вещи… Лола, я вернулся! – твердо закончил он и поглядел наконец ей в глаза.
– Что? – Лола соскочила с кровати и запрыгала на одной ножке, ища тапочку. – Ты вернулся совсем? А как же твое сокровище, твоя нимфа, женщина, ниспосланная тебе судьбой?
– Да понимаешь… все было замечательно, пока без денег. Как только деньги заполучила, так ее будто подменили! Командовать стала, всем распоряжаться, прислугу в отеле унижает. Официант вином капнул на платье, так она такой скандал закатила, его и уволили.
– Ну-ну! – усмехнулась Лола. – Это же мелочи.
– Мелочи, – вздохнул Леня, – но таких мелочей что-то уж слишком много… И еще она все время деньги считает…
– Бухгалтер…
– За три доллара удавиться готова, – вздыхал Леня, – даже не поверишь – голос и то какой-то стал пронзительный, визгливый…
– Почему не поверю, поверю… – протянула Лола. – И скажу тебя, что человек так быстро измениться не может…
– Еще что выдумала, – жаловался Леня, – в России, говорит, свою собственную фирму открою, либо строительную, либо – сантехникой и кафелем торговать, а ты, говорит, будешь в этой фирме