Перед вами — одна из значительнейших и масштабнейших космических эпопей современности. Перед вами — «Пришествие Ночи» Питера Ф. Гамильтона. …Середина третьего тысячелетия. Человечество колонизировало десятки планет по всей Галактике. Генные инженеры довели до совершенства технику клонирования.
Авторы: Гамильтон Питер Ф.
свернул свое искажающее поле. Но она остро ощущала окрашивающие его мысли мрачный гнев, скорее всего бывший эхом душевного состояния капитана. Мелькнуло в его мыслях и имя или, скорее, настойчивое желание идентифицировать себя: «Вермуден».
«Грэй» тем временем отдал радиоприказ «Димазио» — требование оставаться на месте. В случае со звездолетом адамистов наиболее практичным подходом было принуждение. Космоястреб вытянул свое искажающее поле, изменяя тем самым квантовое состояние пространства вокруг корпуса «Димазио». Теперь, если бы звездолет попытался совершить прыжок, возникшая интерференция нарушила бы стабильность в его энергоблоках, что привело бы к гибельным последствиям для корабля, поскольку мгновенно взорвались бы десинхронизированные энергобатареи.
«Энон» и «Грэй» приблизились к преследуемым кораблям и разделились, направляясь каждый к своей цели. Теперь перед мысленным взором Сиринкс возник острый профиль «Вермудена» — чуть приплюснутая луковица диаметром в сто пять метров, сходящаяся на заостренный конус высотой около шестидесяти метров. У корабля не было тороида для членов экипажа. Вместо него на равном удалении друг от друга по периметру верхней части корпуса были закреплены три металлические капсулы. Одна из них являлась отсеком жизнеобеспечения, способным вместить пять или шесть человек, вторая служила ангаром для небольшого космоплана, третья была грузовым трюмом. Под корпусом бурлили потоки энергии — переливающиеся всеми цветами спектра вихри, свидетельствующие о крайнем возбуждении всех внутренних систем корабля.
— Капитан Куриц, прошу вас и ваших подчиненных пройти к шлюзу, — объявила Сиринкс, когда космоястреб начал торможение. — И учтите, что объем жилого отсека черноястреба составляет приблизительно четыреста кубических метров.
«Вермуден» висел в пространстве на расстоянии трехсот километров: темный, слегка отливающий медью серп. Она чувствовала, как Чи наводит на черноястреба лазерные орудия ближнего боя, фокусируя их с помощью комбинированных электронных и биотех-прицелов.
— Я пойду с ними, — сказала Эйлин Каруч. Она хлопнула ладонью по замку своего ремня безопасности.
— Обеспечьте доставку капитана «Вермудена» к нам на борт, — сказала Сиринкс. — Я отправлю с вами одного из моих людей, и он отпилотирует «Вермуден» в штаб-квартиру флота. В отсутствие своего капитана черноястреб будет вынужден подчиняться эденисту.
«Энон» при сближении с «Вермуденом» развернулся так, что казалось, будто он собирается совершить посадку прямо на верхнюю часть корпуса черноястреба. Из тороида экипажа выдвинулась переходная труба. Группа десантников в защитных скафандрах и с оружием наизготовку уже находилась в шлюзовой камере. Гравитация во всем тороиде, наконец, вернулась к долгожданному земному стандарту.
Сиринкс приказала капитану «Вермудена» выдвинуть воздушный шлюз черноястреба.
И тут «Димазио» взорвался.
Его капитан, оказавшись лицом к лицу с перспективой неминуемой выкачки памяти, за которой его ждала столь же неминуемая встреча с расстрельным взводом флота Конфедерации, решил, что стоит заплатить собой, экипажем и кораблем, чтобы прихватить с собой «Грэя». Он дождался, пока начавший процедуру причаливания космоястреб окажется в каком-то километре от него, и отключил питание камер, где хранилась антиматерия.
Пятьсот граммов антиматерии мгновенно вырвались на волю, чтобы пожрать равную массу обычной материи.
Находящемуся на расстоянии двух тысяч километров от места взрыва «Энону» показалось, что волновой фронт неконтролируемой энергии расколол Вселенную надвое. Позади как всегда безмятежно-спокойно мерцали звезды, впереди же бесконечность исчезла, сменившись заслонившей все видимое пространство стеной яростных фотонов.
Сиринкс почувствовала, как испепеляющий свет окутывает «Энона», превращая клетки оптических рецепторов в угольки. Телепатическая связь послушно передала вспышку пурпурно-белого света, позволив ему полыхнуть непосредственно в сознании. Вспышка была такой мощной, что Сиринкс едва не потеряла сознание. На фоне стены ослепительного света возникали пятнышки черноты, трепещущие, как угодившие в бурю крошечные птички. Проносясь мимо, они взывали к ней, издавая мысленные крики — иногда это были слова, иногда — образы людей или мест, иногда — запахи, призрачные обрывки вкуса, прикосновения, смех, музыка, жара, холод, сырость. Сознания ее брата и друзей, переносящиеся в нейроклетки «Энона». Но разрушенные, неполные. Искаженные.
— Тетис! — воскликнула Сиринкс.
Она никак не могла найти
