Когда в мир смертных вторгаются силы тьмы, за дело берутся специально обученные люди — шаманы и экзорцисты. И Эжени Маркхэм — лучшая из лучших в этой нелегкой профессии. Но одно дело — вышвыривать незваных гостей в потусторонний мир, и совсем другое — самой отправиться туда в поисках похищенной эльфами девушки. Осмелившись переступить роковую черту, Эжени узнает, что в ее прошлом есть «слепые пятна». Более того, с нею связано пророчество, от которого, похоже, зависит судьба нашего мира.
Авторы: Мид Райчел
казалось мне непроницаемой тьмой. Перед собой я различала еще более темный участок, окруженный призрачным сероватым светом. То ли дверь, то ли туннель.
Где я? Неужели я сама создала эту холодную тьму?
Опять послышался тот же голос:
«Этот мир таков, каким ты его создаешь».
Внутри туннеля я почувствовала Кийо, забыла обо всем и бросилась за ним. Тьма снова сомкнулась вокруг меня. В этот раз я очутилась посреди закрытого пространства, будто в пещере. Меня окружал все тот же холодный камень. Неизвестно откуда по ней разливался резкий свет. Выхода не было. Я чувствовала, что Кийо по–прежнему впереди, но не могла понять, как мне добраться до него. Тропа, по которой я прибежала сюда, исчезла.
Тут я внезапно поняла, что больше не одинока. Вокруг меня стали возникать образы. Я узнавала почти каждого. Кер. Фахан. Финн. Несколько йесинов. Всевозможные духи. Еще большее разнообразие монстров. Все, кого я изгнала в этот мир. Они толпились вокруг меня, заполняя собой практически все пространство.
Их лица были чудовищны. Уродливые подобия существ, которые встречались мне в жизни, разевали рты, крича от ужаса и боли, пережитых в тот миг, когда я убивала или изгоняла их. Призраки окружили меня, они протягивали руки, пытались вцепиться в меня, ранить, содрать кожу.
Кожу? Да, мои перья исчезли. Я стояла в человеческом обличье, в обычном виде, в привычной одежде. Руки и лица призраков продолжали приближаться. Я закричала, когда вся эта толпа накинулась на меня и стала рвать в клочья. Мучительная, чудовищная, изнуряющая боль пронзила меня насквозь. Я опустилась на пол, пытаясь отогнать этих монстров.
«Что ты дашь нам взамен? — безмолвно спрашивали они. — Что ты дашь нам за то, что мы пропустим тебя?»
— Что вам нужно?
«Ты без колебаний отправила нас сюда, вырвала нашу суть из одного мира и переправила в другой. Знаешь ли ты, каково приходится, когда твоя сущность рвется на куски?»
— Так покажите мне это, — прошептала я.
Они показали.
Все началось изнутри. Словно маленькая, едва заметная искорка, укол статического электричества. Потом негативное чувство стало нарастать, расползаться, как скопище извивающихся червей, пожирать меня изнутри. Это походило на… рак души. Я чувствовала, как все внутри меня распадается. В первую очередь исчезали несущественные детали, вроде любви к пижамам и «Def Leppard». Потом дело дошло до тех понятий, которые определяли меня, делали уникальной — мои физические способности, мастерство шамана, недавно обретенная магия. Следом начали рваться эмоциональные связи, вынуждая забыть всех, кого я знала и любила. Родители, Кийо, Дориан, Тим, Лара испарились, воспоминания о них унесло ветром. Наконец настала очередь уничтожить саму мою сущность, меня как физическое и психическое явление. Эжени Гвен Маркхэм. Женщину. Наполовину женщину, наполовину блистающую. Все исчезло, я превратилась в ничто. Мне хотелось кричать, но было нечем.
Тут я вернулась. Я сидела, сжавшись в комок, посреди пещеры. Выпрямилась и поняла, что по–прежнему цела. Самосознание вернулось. Все еще дрожа, я посмотрела наверх и увидела, что дверной проем снова появился. Это был выход, путь к Кийо.
Я пошла по следующему коридору, снова погружаясь в темноту. Когда он окончился, я оказалась в пещере, выглядевшей в точности так, как и первая. Только на этот раз я была не одна. У дальнего ее края спиной ко мне стоял человек, изучавший стену. Он почувствовал мое присутствие и обернулся.
У него были рыжеватые, тронутые сединой волосы, доходившие почти до плеч. Резкие черты лица, квадратная челюсть и острые скулы создавали какую–то грубую красоту. Он был одет как джентри. Большую часть фигуры окутывал плащ, по богатству не уступавший нарядам Дориана. Насыщенный фиолетовый бархат, полы, расшитые драгоценными камнями. На голове корона, сделанная из блестящего металла, слишком яркого для серебра.
Я решила, что это платина. Это был шедевр ювелирного мастерства, сплошные завитки и волны, имитирующие облачный циклон. Концы обруча встречались в небольшой точке над лбом короля, образуя острый клинышек. Бриллианты и аметисты, вставленные в кружевные изгибы металла, сверкали при странном освещении.
Но по–настоящему меня привлекли его глаза. Они не могли удержать какой–то один цвет, постоянно менялись, словно облака в ветреный день. Лазурно голубые. Серебристо–серые. Темно–фиолетовые.
— Здравствуй, отец, — сказала я.
Когда он посмотрел на меня, эти глаза приняли ровный темно–синий оттенок.
— Ты не такая, какой я тебя представлял.
— Прости.
— Не важно. Ты справишься. В конце концов, ты — лишь сосуд. Твоя магия возрастет,
