Когда в мир смертных вторгаются силы тьмы, за дело берутся специально обученные люди — шаманы и экзорцисты. И Эжени Маркхэм — лучшая из лучших в этой нелегкой профессии. Но одно дело — вышвыривать незваных гостей в потусторонний мир, и совсем другое — самой отправиться туда в поисках похищенной эльфами девушки. Осмелившись переступить роковую черту, Эжени узнает, что в ее прошлом есть «слепые пятна». Более того, с нею связано пророчество, от которого, похоже, зависит судьба нашего мира.
Авторы: Мид Райчел
Шайа ела меня взглядом, ее щеки пылали.
— Нас изгнали.
Дориан проигнорировал ее выпад и заявил:
— Вы не оставили нам выбора. Когда–то мы все были единым народом, но ваши предки отвернулись от внутренней силы и обратились к внешней. Они стали строить, покорять природу. Стали создавать своими руками вещи и элементы, которые, как мы думали, подвластны только магии. В чем–то они даже превзошли магию.
— Так что же в этом плохого?
— Это ты мне скажи, Одиллия. Стоило оно того? Вы не могли овладеть и тем и другим. Умение вытягивать магию из внешнего мира убивает способность использовать магию внутреннюю. В итоге ваши жизни стали короче наших. Вы верите не в чудеса, а лишь в цифры и факты. Скоро ваш народ останется без богов, с одними лишь машинами.
— Несмотря на все это, люди продолжают процветать, — с горечью подытожила Шайа. — Отчего они не прокляты? Почему плодятся, словно кошки и собаки, в то время как наш народ страдает? Это они — извращение, а не мы.
— Ими руководит их короткая жизнь, неугасимое стремление воспроизвестись до того, как они умрут. Человеческие тела должны постоянно быть готовы производить на свет себе подобных. У нас нет такой срочности. — Дориан усмехнулся. — Да, физически мы на это способны, но подсознательно, в душе знаем, что у нас еще есть время.
— Тогда вот вам еще одно чудо современной медицины. Мы можем помочь бесплодным.
Дориан нахмурился, теперь уже скорее зло, нежели с любопытством.
— Просвети нас.
Я заколебалась, внезапно пожалела о том, что сболтнула лишнего, а потом вкратце, как уж могла, изложила основы искусственного осеменения и экстракорпорального оплодотворения.
Даже Дориан с трудом переварил это.
— Так вот как вы размножаетесь! — изумленным шепотом воскликнула женщина, сидевшая рядом с Шайей.
— Лишь единицы, — ответила я. — Подавляющему большинству этого не требуется. Так или иначе, но лично я считаю, что у нас переизбыток младенцев.
Я смотрела на их шокированные лица и чувствовала некоторую неловкость оттого, что расстроила их. Я всегда уважала культурное разнообразие, однако это мое глубочайшее убеждение развеивалось в присутствии этих особ. Может, так нечестно, но меня всю жизнь учили тому, что они не люди. Сейчас обитатели Мира Иного казались ими, но не думаю, что один–единственный обед мог изменить мои укоренившиеся взгляды.
Шайа заметно побледнела и покачала головой.
— Именно это заставило нас покинуть родину. Вот причины, которые вынудили наших предков оставить место, откуда мы все произошли, уйти в мир духов и потерянных душ. Мы проиграли весьма извращенным, легко плодящимся тварям, которые насилуют и грабят землю ради своих металлических истуканов.
— Послушайте, мне жаль, что я вас огорчила, но такова жизнь. Вы, ребята, проиграли. Вам пришлось бороться. Полагаю, вы неплохо сражались. Вас по–прежнему вспоминают в куче сказок и легенд, но вы все равно проиграли. Такова история. Если начинается война, то, увы, в конце ее не важно, кто прав, а кто виноват. Главное — кто победил, а кто проиграл.
— Значит, ты хочешь сказать, что твой народ не прав? — тихо спросил Дориан.
— Нет, — с уверенностью ответила я. — Абсолютно нет.
— Ты очень преданна своему народу.
— Разумеется. Ведь я человек. Тут нечего выбирать. При этом ваш народ только и делает, что вредит моему, пересекая границу.
— Посмотри на этот зал, на тех, кто собрался здесь. Я готов поклясться, тут не наберется и двух десятков тех, кто когда–либо бывал в вашем мире. Лишь единицы из них творили зло. В мире людей тоже полно придурков. Но ты же не считаешь, что вся твоя раса так же плоха, как они.
— Нет, — согласилась я. — Хотя я буду наказывать их. Послушайте, может, я слишком предвзято отношусь к вашему народу, но, с другой стороны, я встречалась только с отребьем. Мне сложно было рассудить иначе.
Дориан долго смотрел на меня, и я не могла понять, что у него на уме. Вид всех прочих говорил о том, что они убили бы меня на месте, если бы не гостеприимство, обещанное королем. Я подумала, что до безумия разозлила Дориана, заставила его пожалеть о клятве, и испугалась этой мысли.
Задумчивость на лице короля сменилась привычным выражением, одновременно веселым и ленивым. Он поднялся с места, взметнув позади себя плащ. Все остальные торопливо последовали его примеру. Немного погодя встала и я.
— Благодарю всех за приятный вечер, но я должен уйти, — проговорил он громко, так, чтобы слова достигали ушей не только тех, кто был за нашим столом.
Разговоры в зале стихли.
— Полагаю, моя гостья становится все более нетерпелива и ждет не дождется уединения, а я ненавижу разочаровывать дам.
Толпа
