Когда в мир смертных вторгаются силы тьмы, за дело берутся специально обученные люди — шаманы и экзорцисты. И Эжени Маркхэм — лучшая из лучших в этой нелегкой профессии. Но одно дело — вышвыривать незваных гостей в потусторонний мир, и совсем другое — самой отправиться туда в поисках похищенной эльфами девушки. Осмелившись переступить роковую черту, Эжени узнает, что в ее прошлом есть «слепые пятна». Более того, с нею связано пророчество, от которого, похоже, зависит судьба нашего мира.
Авторы: Мид Райчел
демонстрировала власть над ним. Я оцарапала его до крови. Каждый раз, когда наши бедра соединялись, Кийо испускал крик.
Я чувствовала власть и контроль, словно могла сделать все, что только хотела, и покорить кого угодно. Тепло благословенного оргазма принялось нарастать во мне. Я не знала, кончу ли от того, что Кийо вонзался в меня или просто от волнующего чувства доминирования. Если окажется верным второе, то над кем же я одержу победу — над Кийо или королем Бурь?
Истома внизу живота становилась все сильнее и нестерпимее. Я отогнала прочь докучливые сомнения; я отдавалась эгоистическим желаниям и смотрела на Кийо сверху вниз. Судя по его виду, он едва узнавал меня.
— Мой, — выдохнула я, удерживаясь на самой грани. — Здесь и сейчас ты — мой.
Кийо издал сдавленный стон удовольствия и запрокинул голову.
Я была на грани, больше не могла и не хотела сдерживаться.
«Теперь я — хозяйка. Я беру то, что хочу. Но сначала нужно убедиться в том, что мой возлюбленный знает это».
— Скажи, — приказала я ему, тяжело переводя дыхание. — Скажи, что ты мой, и я дам тебе кончить, излиться в меня.
— Эжени, — простонал он, когда я замедлила движения.
— Ты мой, — снова выдохнула я.
Изумительная истома меж бедер стала практически невыносимой. Еще немного, и ощущение начнет спадать. Я не смогу кончить.
Но Кийо не выдержал первым.
— Да… да. Господи, Эжени. Я твой.
Сила его признания освободила меня телесно и духовно. Я с криком запрокинула голову, кончая. Мне не требовалось видеть лицо Кийо, чтобы понять, что он тоже достиг кульминации. Я чувствовала, как его плоть содрогается внутри меня. Я сжала ее еще сильнее, сорвала новый стон наслаждения с его губ и вызвала очередной оргазм у себя. Это было восхитительно. Сила наших реакций сотрясала нас обоих.
Когда мы наконец рухнули, отвалившись друг от друга, обливаясь потом и задыхаясь, то не могли произнести ни слова. Потом Кийо положил голову мне на грудь, словно ища спокойствия или защиты.
— Твой, — пробормотал он, прежде чем провалиться в сон.
Следующим утром я проснулась практически обычной смертной. Последние смутные воспоминания о магии остались только в теории, не в ощущениях. Мне хотелось рассказать Кийо обо всем, о том, что я наконец вспомнила, что произошло между мной и королем Бурь, прежде чем Роланд убил его. Но я не знала, как это сделать. Я едва понимала магию вообще, а восстановить эти пугающие, но восхитительные ощущения и подавно не могла.
Кроме того, нынче хватало забот. Наступал канун Бельтайна.
Практически до самого заката дел было невпроворот. Бельтайн — или Майская ночь — возвещал рождение нового года. Во многих западноевропейских культурах этот праздник символизирует плодородие и зачатие. Похоже, чуть ли не все потусторонние существа придерживаются того же мнения. Как и в Хеллоуин или Самхейн, в Бельтайн врата между мирами открываются, облегчая переход и людям, и существам Мира Иного. Полночь первого мая — момент максимального открытия порталов, но и тридцатого апреля переходы стабилизируются, используются все активнее.
Поскольку мое присутствие на балу у Дориана стало общеизвестным фактом, многие явно решили попытать счастья до того, как я покину мир людей. Слава богу, почти все они оказались заурядными джентри, то есть теми существами, которые в нормальных обстоятельствах не могли совершить переход. Это значит, что они были намного слабее. Следовательно, их было проще изгнать или уничтожить. К несчастью, они повалили стройными колоннами, стали меня страшно раздражать и утомлять.
Я вернулась домой к ужину. Вскоре будет пора отправляться в Мир Иной. Я торопливо скинула потную одежду, приняла самый быстрый в мире душ, после этого умудрилась еще скорее наложить макияж, но время шло. Несколько минут понадобилось на то, чтобы натянуть платье, купленное Ларой, и быстро расчесать влажные кудри. Больше делать было нечего. Я нанесла на волосы капельку мусса, чтобы они не торчали в разные стороны, и отправилась в пустыню.
Дориан предусмотрительно оставил якорь из моей пружинки–шагалки в более надежном месте, нежели хрупкий столик. Я перенеслась в небольшую комнату, где уже ждал слуга. Он отвесил вежливый поклон и провел меня прямо в покои Дориана. Там я обнаружила настоящее столпотворение.
Слуги обоих полов сновали туда–сюда, занятые бог знает чем. Дориан, одетый в лазурно–голубую мантию, стоял перед огромным зеркалом, оценивая себя. Дородный мужчина, тот самый, чье место я заняла во время партии в крокет, болтался поблизости. Через его руку была перекинута целая дюжина других мантий.
