Это была страшна игра — игра на выживание. Это была дорога к счастью — потому что победивший в игре получал ВСЕ. На долгую прогулку вышли многие — но закончит ее только один. Остальные мертвыми лягут на дороге — потому что дорога к счастью для одного станет последней дорогой для многих…
Авторы: Стивен Кинг
понял, что стреляли в кого-то другого. — Привет, — рядом с ним появился Стеббинс, ухмыляясь, как тетка во сне.
— Явился, ученая задница, — прошептал Макфрис.
— Моя задница не ученее твоей, — парировал Стеббинс. — Разве что немного.
— Ладно, заткнись, — Макфрис махнул трясущейся рукой и пошел прочь. Около трех застрелили еще кого-то. Абрахам, пылающий гнева, казалось, светился в темноте, как падающий метеорит. Он продолжал тяжело, надсадно кашлять.
Бейкер шел с угрюмой решимостью, пытаясь избавиться от своих трех предупреждений. Макфрис все сильнее сгибался, как больной старик. Только Стеббинса, казалось, ничего не брало.
Остальные в большинстве своем уже вышли, казалось, за пределы боли и страха, как Олсон. Они брели сквозь дождь и темноту, подобно ожившим мертвецам. Гэррети избегал смотреть на них.
Перед самым рассветом почти одновременно застрелили троих.
Толпа рокотала, с вожделением глядя на распластанные тела. Гэррети это показалось началом жуткой цепной реакции, которая покончит с ними всеми. Но последним оказался Абрахам. Он вдруг упал на колени, глядя невидящими глазами в сторону вездехода. Потом рухнул на асфальт лицом вниз. Его оксфордские ботинки дернулись еще пару раз и замерли.
Наступал рассвет. Последний день Длинного пути был пасмурным.
Ветер скулил на почти опустевшей дороге, как пес, потерявшийся в незнакомом и опасном месте.
Концентраты раздали в пятый и последний раз. Теперь для этого потребовался только один солдат. Осталось ведь всего девять участников. Некоторые из них тупо поглядели на пояса, словно в первый раз видели, и выпустили их из рук, как толстых, разъевшихся змей. Гэррети показалось, что привычный ритуал застегивания пояса занял у него часы. От одной мысли о еде его тошнило.
Стеббинс теперь шел рядом с ним. «Мой ангел-хранитель», отсутствующе подумал Гэррети. Стеббинс улыбался и с шумом грыз крекеры с арахисовым маслом, Гэррети едва не вырвало.
— В чем дело? — спросил Стеббинс с набитым ртом. — Тебе плохо?
— А тебе-то что?
— Так. Если ты сейчас упадешь, я не очень огорчусь.
— Похоже, мы скоро войдем в Массачусетс, — вмешался Макфрис.
Стеббинс кивнул:
— За семнадцать лет мы первые, кто зашел так далеко. Они с ума сойдут.
— Откуда ты столько знаешь о Длинном пути? — спросил Гэррети.
Стеббинс пожал плечами.
— Это же все опубликовано. Чего им скрывать?
— Стеббинс, а что ты сделаешь, если выиграешь? — спросил Макфрис. Стеббинс засмеялся. В струях дождя его тощее, поросшее щетиной лицо напоминало морду изголодавшегося льва.
— А ты что думаешь? Куплю большой желтый «кадиллак» и поставлю по цветному телевизору в каждую комнату?
— Я думаю, — сказал Макфрис, — что ты пожертвуешь две-три сотни Обществу защиты животных.
— Абрахам стал похож на овцу, — оборвал их Гэррети. — На овцу, запутавшуюся в проволоке. Вот что я думаю.
Они прошли под транспарантом, извещающим, что до границы Массачусетса осталось всего пятнадцать миль — Нью-Хэмпшира оказалось не так уж много, лишь узкий перешеек, разделяющий штаты Мэн и Массачусетс.
— Гэррети, — дружелюбно спросил Стеббинс, — ты смог бы трахнуть свою мать?
— Брось, дружок, — Гэррети отыскал в поясе плитку шоколада и целиком запихнул ее в рот. Желудок скрутило, но он все равно проглотил шоколад.
После короткой борьбы с собственными внутренностями он победил. — Знаешь, я думаю, что готов пройти еще день. Еще два дня, если понадобится. Так что оставь эти штучки, Стеббинс. Жри лучше свои крекеры.
Губы Стеббинса чуть сжались — едва заметно, но он заметил, и это подняло ему настроение.
— Слушай, Стеббинс, — сказал он. — А почему ты сам здесь? Скажи нам троим, все равно скоро все кончится, а мы знаем уже, что ты не Супермен. Стеббинс открыл рот и внезапно изверг из себя крекеры с арахисовым маслом, которые только что съел, почти целые, нетронутые желудочным соком.
Он замешкался и получил предупреждение — всего второе с начала пути. Кровь застучала в висках у Гэррети.
— Ну давай, Стеббинс. Пускай тебя вытошнит еще и этим. Расскажи нам. Лицо Стеббинса приобрело оттенок старого сыра, но самообладание уже вернулось к нему.
— Почему я здесь или почему я иду? Что ты хочешь знать?
— Я хочу знать все, — сказал Гэррети.
— Я
