Дневник Феликса

за стол следователей.

— Все явились? — майор обвел сотрудников недовольным взглядом, — Каждый рассказывает по очереди, Син и Горецкий последние поведают о своих успехах. Поехали.

В течение часа следователи отчитывались о закрытых за неделю делах, о незавершенных и на каком этапе какое дело находится в данный момент времени. Смирнов в ответ ругался матом и костил всех на чем свет стоит. В общем, обстановка была рабочая. Алексей с Сергеем сидели, уставившись в отчеты, зная, что когда до них дойдет очередь, в ход могут пойти летающие предметы и выговоры с занесением в личное дело. Наконец, когда коллеги отчитались и покинули кабинет руководителя, Смирнов глухо произнес.

— Что с делом о ДТП?

— В работе… — кашлянул Горецкий, открывая папку с документами.

— Ну-ну, — Александр Николаевич приподнял брови, — Нашли подозреваемого?

— Нет… — Сергей протянул отчет.

— А что так? — майор говорил немного тише обычного, и Горецкий вжал голову в плечи.

— Согласно результатам проведенного расследования был найден разбитый сотовый телефон подозреваемого, с которого был совершен последний звонок через десять минут после ДТП, на сотовый номер матери подозреваемого, — Горецкий поднял глаза на мгновение, тут же снова углубляясь в документы и продолжая, — Она не ответила… Потом телефон был выключен.

— Дальше… — Смирнов со скучающим видом слушал Сергея, что-то записывая в блокноте.

— Телефон был найден разбитым возле недостроенной многоэтажки, он лежал на асфальте, а в самой многоэтажке вызванный кинолог с помощью собаки нашел следы крови подозреваемого, — Горецкий перевернул страницу документов, — И следы борьбы… У нас есть предположение, что Ленского похитили и, возможно даже убили еще в день, когда произошло ДТП.

Смирнов поднял глаза на подчиненных.

— Ну и кто это сделал? Есть версии?

— Да… Мы думаем, что это дело рук родственников или близкого окружения погибших.

— А близкое окружение погибших считает, что оно не при делах, — майор закурил, — Это не мафия, они мне уже все нервы вымотали, ищут этого Ленского, ФСБ на уши подняли.

— А кто тогда, если не они? — Сергей вскинул брови.

— То есть вы работаете только над одной версией? — зрачки Смирнова угрожающе сузились.

— Кому еще нужен этот Ленский?

— Ты у меня спрашиваешь? — майор затянулся, — Кто он вообще, ваш Ленский? Личность, увлечения, связи. Что имеем?

— Ничего, живет один, снимает квартиру, работает продавцом, вот только одно странно — у него татуировки на руках, но навряд ли это имеет отношение к делу.

— О Господи, — протянул Смирнов, — Ну ладно я понимаю почему Син тут сидит, у него папа руководитель по краю… А ты тут какого хера штаны протираешь?!

— Работаю… — выдавил из себя Горецкий.

— Ты? Ты тут сопли жуешь! — майор кинул ручку на стол, — Пробивай все версии. Вообще все, вплоть до абсурдных. И еще… Где нашли его телефон? На ТЭЦ?

— Да, — кивнул Сергей, с опаской глядя на начальника.

— Если там есть магазины рядом, клубы, рестораны, опросите всех в радиусе десяти кварталов, пересмотрите все видеокамеры, делайте хоть что-то! Может за Ленским кто-то шел, да вообще, мало ли что! Машину его, кстати, нашли?

— Нет…

— Так ищите! Она, по идее, должна быть в том районе, — майор выдохнул, — Вон отсюда. А завтра с утра я жду вас в то же время на том же месте. И не дай бог вы за эти сутки не продвинетесь в расследовании…

— Так завтра первое мая, — протянул Сергей.

— Правильно, день труда, — Сергей ухмыльнулся, — Но так как к этому празднику вы отношения не имеете, то будете работать.

Глава 9. Дневник Феликса, 30 апреля, вечер

Вчера было не до дневника. Похороны, всякие мутные разговоры, еще заказы… Да и не до Данилы было. Я его покормил пару раз, зашил порванный мною же зад и запер в комнате. Но сегодня с утра, когда поступили деньги мне на счет за проделанную работу, я откровенно заскучал по его обществу.

Я зашел в комнату пленника, когда он опять лежал, свернувшись в клубочек. Я часто застаю его в такой позе эмбриона. Я думаю, что Данила бессознательно от меня закрывается таким образом. Войдя, я сдернул с него одеяло и, повернув мальчишку на спину, развел ему ноги и сел между ними. Мне нравится так делать, потому что тогда глаза Данилы из пустых превращаются встревоженные, а еще он мило краснеет, а мне нравится, что у него не пропало чувство стыдливости.

Я провел рукой между его ягодицами и стал разминать дырочку, глядя в его лицо, однако Данила как всегда в таких случаях отвернулся, кусая губы.