Дневник Феликса

же мне наслаждаться.

Дальше я разинул рот, если быть откровенным. Считая, что пленник не в состоянии и на ногах держаться, я, засунув телефон в карман пошел к шкафам с документами, и тут в отражении стеклянной дверцы увидел, как Данила резко вскочил и что-то взял со стола. Я подлетел к нему мгновенно и очень вовремя, потому что в его руках был мой канцелярский нож для разрезания бумаги, и нож был уже возле горла мальчишки. Данила был настроен решительно, и это до сих пор кажется мне чудом, как я успел схватить его за руку. Хотя на шее легкая царапина осталась.

— Не смей, — я буквально прорычал, чувствуя, что мальчишка пытается бороться за свою смерть, но со мной это невозможно. Я свалил его с ног и уложил на спину на пол, зафиксировав руки, ожидая, чтобы он успокоился. Данила же сообразив, что его план провалился, вдруг стал вести себя… Признаюсь, очень для меня неожиданно.

Он стал издавать какие-то странные звуки, которые не были криком, но и на человеческий стон они не были похожи. Как будто вопль раненого зверя, невыносимый по своей тоске. Мальчишка выгибался, стонал, а я видел, что парень не соображает. Казалось, он сходил с ума. Мне в тот момент пришла в голову мысль, что не достигнув внешней свободы, Данила начал искать свободу внутреннюю, спрятавшись за собственным безумием. Он уже не думал, как выглядит со стороны, какое у него выражение лица, но меня почему-то от этого колотило. Было страшно слышать эти нечеловеческие звуки, эти крики…

Я лег на него и обнял, не давая пошевелиться. Он стонал еще минут десять, потом вдруг затих. Когда я поднял голову и посмотрел на него, то с тихой радостью увидел, что этот приступ закончился благополучно, взгляд парня стал осмысленным, по его щекам текли слезы. В каком-то странном порыве я обнял его, прижимая его лицо к своему лицу, хотя и не целуя. Он заплакал еще больше, тогда я шепотом произнес.

— Я удалю запись и не буду тебя больше снимать. Идет? — мальчишка замер на мгновение, потом закивал и даже меня обнял, что меня поразило больше всего. Как же ему мало надо для счастья. Или, может, он совсем изголодался по человеческому теплу? Не знаю, почему, но я не мог ему отказать в этом тепле сегодня. Я его гладил по волосам, успокаивая, как ребенка. Данила, наконец, затих, тогда я аккуратно вытащил из него шарики и, раздев, отнес в комнату.

— Послушай… — я посадил его на постель, а сам сел на корточки рядом, — Что тебе нужно, чтобы ты так не сходил с ума? Учти, трахать я тебя всё равно буду и умереть не дам. В остальном я готов выслушать твои пожелания.

— Я не девочка, — прошептал Данила, — Не одевайте меня как девочку. И не снимайте меня, пожалуйста.

— Хорошо, это не сложно…

— А что ты еще хочешь? Может книжку какую? Ты любишь читать?

Мальчишка опустил глаза, явно думая, говорить о своих вкусах или нет. Меня это заинтриговало.

— Ну так что?

— Мне нужно несколько книг, и не только… — глаза Данилы странно сверкнули, он даже оживился.

— Какие?

Дальше, то что я услышал, меня повергло в легкий шок. Но я пообещал достать пленнику то, что он просил, между тем раздумывая, что же происходит в голове у этого паренька?

Глава 10. Следственный комитет, 30 апреля 2012 год, понедельник, 11.20

— Теперь выкинем на пальцах, кто пойдет опрашивать весь квартал в радиусе ста метров от места, где нашли кровь Ленского, — Горецкий задорно смотрел на Сина и Мельникова, которые сидели, подперев рукой щеку. Правда, и у самого Сергея эта веселость была несколько болезненной, но он старался не признаваться в этом.

— Мельников и пойдет, — промычал вечно спокойный Син, который, правда, сейчас был несколько взвинчен.

— А почему я?

— Потому что у тебя ноги самые здоровые… — Алексей даже не думал обидеть коллегу, — А голова варит хуже, чем у нас с Сергеем.

— Ну да, вы умные, а я дурак.

— Ты, умный, — Горецкий кивнул помощнику, — фотки татуировок Ленского нашел?

— А вот нашел! Ты представляешь? Облазил все ваши вконтакте и фейсбуки и нашел.

— Они наши, такие же, как и твои, давай, показывай, что нарыл, — оба следователя подсели к помощнику, который открыл на компьютере папку с сохраненными фотографиями.

— Пожалуйста, — прошипел Виктор, и на экране появилась фотография Данилы, где он в спортивных штанах и майке подтягивается на перекладине. Камера точно сфокусирована на запястьях мальчишки, и следователи аж притихли, рассматривая татуировки.

— Точно печать, — кивнул Алексей, ткнув пальцев в каракулю, нарисованную на руке, — Мне перекинь это, я распечатаю и изучу все рисунки. Сдается мне либо мальчишка