Дневник Феликса

как можно плотнее и с усилием насаживался на член, явно стараясь уложиться как можно быстрее.

— Схалтуришь, заберу все твои оккультные приблуды.

Но Данила не халтурил. Он заглатывал член по самое горло, и я не узнавал парня, который еще несколько дней назад кричал, что просто не может отсасывать. Религия не позволяет, ага. Темп постепенно возрос. Я Данилу немного подбадривал, заставляя двигаться активнее. Вскоре тяжесть ниже живота стала стремиться вырваться наружу. Я начал стонать, но мне хотелось, чтобы мой раб всё проглотил до капельки, поэтому я схватил его за волосы и вошел максимально глубоко, чувствуя, как происходит разрядка, от которой я силился не упасть. Кажется, я даже вскрикнул. Данила начал вырываться, но пока я не получил полного удовлетворения, я его не выпустил. Когда же, наконец, я вытащил из его рта член, он свалился на бок в приступе кашля. Бывает. Подавился, видимо. И пока он катался по полу, я сходил за его одеждой. Когда я вернулся, мальчишка сидел на коленях, глядя вниз.

— Что-то не так?

Я вкрадчиво поинтересовался, кинув ему одежду и пластиковую бутылочку с водой. Данила замотал головой и начал жадно пить. Еще бы он что-то сказал мне против.

Затем работа над подготовкой ритуала возобновилась.

— Что это за рисунок? — я ткнул в каракулю, которую вырисовывал Данила.

— Печать демона, которому я служу.

— И что, он придет?

— Да… — парень пожал плечами, как будто говорил о чем-то само собой разумеющимся. Ну демон, ну придет.

— И как мы поймем это?

— Ну он придет, — мальчишка с непониманием посмотрел на меня. Вскоре он поднялся и начал одеваться. А я смотрел на расставленные свечи, лист бумаги с рисунком, кусок негашеной извести в чашке, творог.

— А творог зачем?

— Ну, он его любит.

— А… А зовут демона как? — я сел на пол, с интересом всё рассматривая.

— Это секрет, я не имею право произносить это вслух, иначе он меня накажет.

— Если не ответишь, то накажу тебя я.

— После ритуала, хорошо?

Мне не очень понравилась подозрительная сговорчивость Данилы.

— А в чем цель ритуала?

— Чтобы демон оставил меня в покое, — мальчишка, наконец, оделся.

— Так он внутри тебя или где? — я и не заметил, как стал проникаться идеей. Забавно.

— Он иногда во мне, иногда нет… — Данила повернулся к стене, где над самым потолком было миниатюрное окно, — Подсадите меня, пожалуйста…

— Хочешь открыть форточку?

— Иначе он не сможет зайти.

— Ну ладно, — я посадил мальчишку на плечо, и он открыл окно, впустив немного свежего воздуха. Я и забыл, что бедный Данила уже несколько дней не выходил на улицу. Хотя, с каких пор я его начал жалеть? — Дальше что?

— Сядьте и смотрите. Я буду вызывать его и разговаривать с ним, вы не вмешивайтесь, потому что он может вас наказать.

Нет, Данила точно не в своем уме. Я бы воспользовался таким шансом избавиться от ненавистного мучителя, а он еще бережет меня, точно сумасшедший. Но я повиновался, решив не мешать. Мальчишка начал разжигать свечи, затем вылил воды в чашу с негашеной известью и начал что-то шептать. Это было странное и завораживающее зрелище: Данила, сидя на коленях, с каким-то странным, практически неземным лицом, глядящий куда-то в пустоту, будто находящийся вовсе не здесь, шевелил бледными губами, зовя кого-то. В его темных глазах отражался свет свечей и он мне сам напоминал то ли ангела, то ли демона.. Но не человека, это точно. Вдруг огоньки свечей моргнули, а лист с рисунком — печатью — вспыхнул. Признаюсь, я неосознанно стал ползти назад, а вот Данила даже не пошевелился. Я смотрел на него, видя, как в воздухе появляется темная прозрачная фигура и как будто входит в парня, проникает в его тело. Вот тут я, признаюсь, испугался. Причем прежде всего за себя, что демон в теле Данилы чего доброго захочет меня убить. Но опасался я напрасно. На меня никто не обращал внимания, а мальчишка лег на пол и начал стонать, причем как-то странно, не своим голосом. Это продолжалось минут десять. Затем темная тень вышла из него и растворилась в воздухе. Свечи погасли.

Я нащупал выключатель и включил свет. Данила по-прежнему лежал на полу, но это уже было его лицо, человеческое. И оно было печально. Я приобнял парня за плечи.

— Он не оставит меня… Ему со мной удобно. Он будет поселяться в мое тело, пока оно будет жить.

Я молча провел рукой по волосам мальчишки. Слишком нежно. Приходилось признаваться самому себе, что я привык к Даниле, и мне теперь было его жаль. Странно, да? Когда я его изничтожаю, избиваю, насилую, то получаю только удовольствие, а когда увидел, что его обижает кто-то другой, у меня внутри