Дневник Феликса

впечатлений больше, чем за год.

— Но мое тело… Оно ведь знает, что прошли всего сутки.

Данила опустился на пол, затем лег на него и свернулся в клубочек, полуприкрыв глаза. Я смотрел на это, с усилием отключая эмоции. Нужно было осмотреть мальчишку. Я присел на корточки рядом с ним и потрогал ему голову. Кажется, у Данилы был жар. Тогда я взял его на руки и впервые отнес в собственную спальню, на время лечения. Я старался не думать о том, что поступаю с ним слишком ласково и по-доброму. Я подумал о том, что в подвале он мог получить осложнения, всё-таки пол был холодный.

В спальне я смазал ему раны, а затем укрыл одеялом, видя, как мальчишку начало знобить, затем померил температуру. Тридцать девять и пять. В аптечке было много разных лекарств, и я напихал парня ими… Всё-таки у меня высшее медицинское образование и как лечить, я знал.

Данила не боялся меня, я это видел… Я подумал, что он устал бояться. В конце концов, он уже испытал на себе все ужасы, какие только могли с ним произойти и теперь в качестве выхода из каждой ситуации у него был лишь один: смерть.

Я сел на кровать рядом с ним, рассматривая его бледное лицо, на котором появились капельки пота.

— Кстати, а твои эзотерические дружки могут знать, кто тебя подставил?

— Не знаю… Вы хотите у них спросить? — Данила с тревогой приподнял голову, глядя мне в глаза, — Не надо, они могут быть опасны, если поймут, что вы знаете их тайну…

— А кто не опасен?

— Все. Кто связан с эзотерикой, опасны все, — Данила снова лег на подушку.

— Значит, давай адрес своих дружков.

— Я боюсь, что они навредят вам! — парень кусал губы, вцепившись в одеяло.

— Я знаю, на что иду… Не маленький. Я тебя слушаю. Как их зовут?

И Данила начал перечислять, а я записывать. Я видел, что Данила тяжело расставался с этой информацией, но выбора у него не было. Мальчишка понял, что мне перечить бесполезно, усвоил урок.

— Андрей Карташов, Илья Акрамов, Сергей Рыженко…

Я записал всё, что рассказал Данила. А потом, оставив его одного, я отправился в кабинет, где долго размышлял, что мне делать с полученной информацией. Идти к ним, к сатанистам? Или в полицию? Или к мафиози? Последние два варианта были абсурдны на мой взгляд. Им нужен крайний, а не достоверные результаты расследования. А если и достоверные результаты, то, скорее, всё готовенькое, на блюдечке. А как подать им это блюдечко? Нужно было идти к сатанистам, а там — будь что будет.

Я вернулся в спальню к Даниле. Мальчишка уже спал, и я не стал его будить. Я положил поднос с едой на тумбочку и оставил ему записку, что иду к его коллегам по вызыванию духов. И сейчас, когда я пишу это, я всё-таки не вполне уверен, что мое мероприятие окончится хорошо. Но я надеюсь вернуться через несколько часов с хоть каким-то решением.

Глава 18. Следственный комитет города Краснодара, 4 мая, 17.00

— Думаю, если за ближайшие пару дней ничего не изменится, с нас живых снимут шкуру, — Горецкий и Син вышли из кабинета Смирнова мрачные и с головной болью. В ушах до сих пор стояли маты начальства.

— Я уже всё облазил. Ну не знаю, где искать этих сатанистов. Тупик, — Алексей закурил прямо в кабинете, хотя редко позволял себе сигарету, тем более, на рабочем месте. Горецкий закурил тоже, мрачно глядя в пол. Вдруг раздался звонок рабочего сотового. Сергей без особенного энтузиазма глянул на табло.

— Дежурный… Интересно, кого черт принес? — Горецкий нажал на кнопку, — Я слушаю…

— Я не знаю, кому мне этого человека направить, он без документов… — Син подошел к Горецкому, вслушиваясь в трубку. Между тем дежурный продолжал, — Тут парень, весь избитый, говорит, ему нужен следователь, кто ведет дело по ДТП. Ну, то самое…

— Как он себя назвал?! — Горецкий оживился, буквально с силой сжав трубку в руке.

— Данила Ленский…

— Не дай ему уйти, я бегу уже! — Сергей вскочил с места и, слегка ударившись бедром об угол стола и даже не заметив этого, скрылся за дверью. Син тоже подумывал пойти следом, но решил, что нужно проявить выдержку. Вернулся Горецкий через пару минут, немного взволнованный, в обществе молодого человека, брюнета, с тусклыми впалыми глазами, немного сутулого. Син сразу отметил про себя нездоровый цвет кожи парня, а еще ему бросились в глаза следы от удавки и от свежих засосов. Впрочем, это заметил и Горецкий.

— Присаживайтесь, вам плохо?

— Нет, всё хорошо, простите, я пришел… Мне надо сказать кое-что… — парень посмотрел на Горецкого, облизывая потрескавшиеся губы, — Один человек в беде… Он не вернулся! Понимаете? Не вернулся!