Феликс — лучший гробовщик города — спасает от самоубийства красивого паренька, Данилу, и делает его своей сексуальной игрушкой, насильно удерживая его в подвале. Однако вскоре маньяк узнает, что его пленник не так уж и прост — его ищут менты и мафия, как подозреваемого в убийстве семьи местного криминального авторитета. А еще Данила оккультист, да и причины его самоубийства очень небанальны…
Авторы: Крамер Дмитрий
Мой господин… — мальчишка приоткрыл бледные губы и приблизился к мужчине. Однако Феликс молча и уничижительно смотрел на Данилу, по-прежнему не меняя позы. На лице было абсолютное равнодушие.
— Хорош любовничек, — ухмыльнулся Горецкий, глядя на всю эту сцену.
— Тише, — цыкнул Син, прижавшись лбом к стеклу. Между тем Данила приблизился еще ближе и встал на колени перед Феликсом, молча.
— Я недоволен тобой, — Апостол опустил голову ниже, глядя на Ленского.
— Господин…
— Ты живешь у меня три дня. Я тебя подобрал, когда проезжал по трассе Дом М4 в сторону Ростова, по делам. Ты был практически без одежды и ничего не помнил, что с тобой произошло, — Апостол говорил так спокойно, как советский диктор в блоке новостей, — Уже у меня дома ты рассказал, что видел по телевизору, что на твоей украденной машине было совершено ДТП, а потом ты не помнишь что было. Кажется, кто-то тебя избил. Потом ты заподозрил, что твоей машиной воспользовались твои друзья-сатанисты, и ты попросил меня съездить к ним, чтобы уточнить этот вопрос. Всё запомнил?
Парень так и слушал это на коленях. Затем он твердо кивнул и медленно поднялся.
— Мой господин…
— Что? — Феликс посмотрел на Данилу тяжелым безэмоциональным взглядом, от которого даже у следователей пробежали мурашки по телу.
— Вы… вы за это время меня ни разу не поцеловали…
— И что?
— Прошу вас, — Ленский опустил голову, сжавшись. Было видно, что эти слова даются ему с трудом, — Поцелуйте меня, сейчас.
— Ты не стоишь ни одного моего поцелуя.
— Мой господин… Но если они на меня повесят дело о ДТП, мы больше никогда не увидимся…
— Ты сам виноват в этом, — Феликс усмехнулся, отчего Горецкий, который хотя и не обладал ярко выраженным свойством эмпатии, прорычал сквозь зубы:
— Вот скотина…
Син быстро глянул на Сергея, затем снова уставился в стекло. Алексей сейчас думал вовсе не сложных отношениях между Данилой и Феликсом, а о том, что после их договоренности Апостола вообще ни за какое место взять не получится. А то, что это подонок редкой породы, для Сина было более чем очевидно. Между тем Данила после минутного молчания вдруг поднял голову и твердо произнес.
— Если вы меня не поцелуете, сейчас, я напишу заявление, что вы меня насиловали и избивали.
Возникла тишина. Адвокат беспокойно начал бегать глазами, следователи затаили дыхание, а Феликс сделал шаг навстречу Даниле, буровя его взглядом, и вдруг со всего размаху влепил ему пощечину, от которой парень рухнул на пол.
— Пиши, щенок, — мужчина говорил медленно, при этом в его голосе звучали нотки презрения, — Делай что хочешь. С этой секунды ты мне не нужен, и я лучше опущу член в серную кислоту, чем коснусь тебя.
Данила замер, глядя на любовника, явно шокированный его словами, затем распластался плашмя и, не поднимая головы, подполз к Феликсу, стараясь коснуться губами его ботинок.
— Мой господин, простите…
— Не пачкай мне обувь.
— Мой господин…
— Я не повторяю два раза. Пошел вон! Говори, что хочешь, делай, что хочешь…
Данила начал плакать. Его психическое состояние, которое и так было не самым лучшим, теперь превратило его в безумца, истерика. Заливаясь слезами, он начал кататься возле ног Феликса, не смея его коснуться и просил прощения. Но у Апостола даже выражение лица не поменялось.
— Так, пора их растаскивать, — со вздохом произнес Син.
— Знаешь, мне как-то жутко смотреть на всё это… — Горецкий направился к двери, — Они ненормальные. Что вообще в голове у этих людей? Даже бог с ним, что они педики. Я педиков видел. Но эти… Даниле нужен психиатр, а Феликс…
— Он чист. Сейчас даст показания, которые сказал Ленскому и всё, — Алексей вышел в коридор следом за Горецким, — Да и что-то мне подсказывает, что к делу в ДТП он не имеет отношения. У него, видимо, с Данилой, действительно любовь.
— Да, ты прав… — Горецкий покачал головой, — А более трех суток мы его задерживать не имеем права. Да и Данила не напишет никакое заявление. Так кататься в ногах любовника. Это какой-то позор…
Следователи открыли дверь и вошли в комнату, где застали всех присутствующих в той же позе. Вот только Ленский замер и рыдал, уткнувшись лицом в пол. Не говоря ни слова, Син приподнял Данилу, который был послушен, как кукла.
— Сергей Александрович, — Феликс повернул совершенно спокойное лицо к Горецкому, — Я подумал и решил дать показания о моей связи с Данилой Ленским.
— Хорошо, через минуту я вас проведу в свой кабинет. Кстати, не подскажете, что с подозреваемым? — следователь зло уставился на Феликса.
— Так вы же сами всё
