Дневник Феликса

на моем диване. Он абсолютно голый, руки связаны. Я оказал ему помощь, остановил кровь, но он не рад этому. Со мной не разговаривает, а у меня на столе его документы: паспорт, права, на имя Данилы Ленского. Ездит он на киа. Ну и дерьмо же…

Есть он отказывается. По крайней мере сегодня. Данила… Красивое имя, но я никогда не буду к нему так обращаться. Раб, сучка, шлюха… Но не Данила. И я никогда не поцелую его в губы. Незачем привыкать к рабу, который все равно тебя никогда не простит…

27 апреля 2012

Писать вчера дальше не хотелось, я подошел к Даниле и, раздвинув ему ноги, сел напротив. Он тут же почувствовал дискомфорт, скорее моральный и начал пытаться сомкнуть ноги, видимо, боясь моего нового вторжения. Меня это забавляло. Я притянул его к себе ближе и стал поглаживать ему промежность и гениталии, а он дергался, скрипя зубами от злости. Эрекцию от него не ожидал даже я, а Данила вообще растерялся. Он вопросительно посмотрел на меня, забывши, что меня надо ненавидеть, а не хотеть, но через мгновение снова взял себя в руки.

— Подонок! Сволочь! Я тебя убью, мразь! Пидр.

В ответ я меланхолично начал ему подрачивать, и природа упорно брала свое к явному неудовольствию жертвы. Когда его член стал как каменный, а каждое мое прикосновение провоцировало сдавленный стон, я убрал руки и поднялся. Данила сел на диван, но помочь себе он не мог — я связал его локтями за спиной, чтобы не травмировать свежие раны. Паренек смешно нагнулся, потом попытался ногой достать до члена, а я уже держал в руках кнут.

Он по-прежнему нагибался, пока я не ударил его кнутом между лопаток. Тогда он от неожиданности рухнул с дивана на пол, а я начал награждать его новыми ударами. Особенным вниманием пользовалась его задница.

— Не смей меня бить! — парень был возмущен таким поворотом событий, но кто же мне запретит. Удары становились только сильнее. На миг я остановился, перевернул его на спину и снова немного поласкал его член, который уже начал падать. Данила смотрел на меня с ненавистью и, если бы мог меня убить взглядом, то давно бы это сделал.

— А я вижу, тебе нравится, когда тебя бьют и когда тебе надрачивает мужчина, а, шлюшка? — ненависть в его глазах сменилась ужасом, хотя он и попытался это скрыть.

— Я не пидр!

— А твой член говорит иное…

— Потому что ты его трогаешь! — Данила был прав, но мне нравилось над ним издеваться. Хотелось его помучить как следует, но парень был слишком слаб. Поэтому я решил, что лучше пока его поунижать морально, тем более, что несмотря на то, что отвечал он более-менее бодро, лежал на полу он почти без движения.

— Запомни, раз и навсегда. В этом доме я — твой господин. И ты называешь меня на «вы». Ты ничего не делаешь без моего разрешения. Ты даже разговаривать будешь, когда я разрешу, а за любое оскорбление следует физическое наказание. Усвоил? Итак, как меня надо называть?

— Да пошел ты… — Данила отвернул от меня лицо, тщетно пытаясь скрыть страх от предстоящего наказания. Мне он сейчас нравился, хоть и бесил своим нежеланием подчиняться. Но я был настроен его сломать. Он еще полюбит мужскую плоть, и будет боготворить меня, уж я постараюсь.

— Не понимаешь, кусок дерьма? — Я открыл ящик стола и вытащил небольшой гвоздик. Данила был еще возбужден, отчего этот вид наказания становился особенно жестоким. Мальчишка косился на меня, еще не понимая, что я хочу сделать.

Я сел ему на ноги, взял в руки его член, пару раз скользнул по нему рукой, а потом вогнал гвоздик прямо в головку. Я знал, что он заорет громко, но мы были в подвале. Эрекция тут же пропала, лицо Данилы скривилось в некрасивой гримасе адской боли. Он рычал, выл и извивался.

— Так как меня следует называть? — я смотрел, как на головке выступает кровь.

— Господин, простите, господин… — Данила мотал головой, на лице снова появились слезы. Я вытащил гвоздь.

— Следующий раз я вгоню туда раскаленный, ясно?

— Я хочу умереть, дайте мне умереть… — я встал с него, и парень лег на бок, придвинув колени к подбородку, — Зачем я вам нужен?

— Ты моя игрушка. И пока я не наиграюсь, ты не сдохнешь.

Данила зажмурился. Видимо, он начал понимать что его ожидает. А я смотрел на него, катающегося по полу, измученного, униженного и понимал, что улыбаюсь. Ты в моей власти, глупый мотылек, в моей власти… Когда, наконец, боль прошла, и он снова сел на пол, я подошел к нему в плотную и достал свой член. Мальчишка брезгливо отвернулся, что спровоцировало новый всплеск эрекции. Мой член налился кровью, так, что можно было увидеть вены.

— Отсоси мне.

Данила замотал головой и отвернулся, а я снова взял кнут. Пара ударов по спине, потом по бокам. Он снова скукожился