Дневник Феликса

в позе эмбриона, но мне это было недостаточно. Я его ударил ногой так, что ему пришлось выгнуться, затем новым ударом заставил лечь на спину и положил тяжелый ботинок ему на гениталии. Мальчишка попытался отползти, но я надавил на яички, заставив жертву заорать так, что мне заложило уши.

— Ты мне отсосешь, падаль… — я убрал ногу, затем, дожидаясь, пока он немного придет в себя, достал из ящика обыкновенный кожаный собачий ошейник и нацепил на мальчишку. Затем взял в руки небольшую цепь, от вида которой Данила сжался, — Что, боишься, недоносок? Я тебя на поводке держать буду, как питомца. Хотя из тебя паршивый питомец, — Я прицепил цепь к ошейнику и грубо дернул ее на себя, заставляя мальчишку подняться на колени.

Он послушался, что мне понравилось. Я обожал смотреть на него, такого, униженного и избитого. Хотя… другим я его еще не видел. И вряд ли увижу.

— Соси.

Мальчишка брезгливо сморщился и снова отвернул лицо. Ему было противно, и он был не в состоянии это скрыть. Меня это начинало злить.

— Я не могу, — выдавил из себя Данила, глядя куда в сторону, — Вы можете меня убить, но я не могу.

— У тебя рот есть? Значит, сможешь, — я ударил его кулаком в челюсть, затем схватил за волосы и зажал ему нос. Мальчишка вскоре начал хватать ртом воздух, а я, воспользовавшись моментом, пропихнул внутрь член. Данила застонал, но не сопротивлялся. Точнее, он не делал ничего, не отсасывал и не кусал. Так что мне это быстро наскучило и, решив отложить воспитание на более поздний срок, я вытащил член из его рта и, повалив мальчишку на пол, развернул его и грубо вошел. Признаюсь, я был в бешенстве. Я не мог позволить ему испортить мне удовольствие. Я держал его за ошейник, невольно душа, и жадно трахал. Парень только хрипел, задыхаясь, а я смотрел на его задницу, слишком красивую, чтобы позволить ее хозяину вот так вот сдохнуть. Мне хотелось разорвать мальчишку на части, уж слишком он был хорош. К сожалению, кончил я быстро, видимо, перевозбудившись. Но, когда я его отпустил, парень рухнул на пол почти без сознания. Чертов ошейник! Я чуть не сломал игрушку раньше времени. Я развернул его и ударил по лицу. Это подействовало. Мальчишка приоткрыл глаза.

— Когда вы дадите мне умереть? — как же мне нравится этот его вид, вид полумертвой, измученной жертвы. Я усмехнулся.

— А откуда ты знаешь, что ты не умер? Ты умер, сегодня днем. И попал в ад, ко мне. И твое наказание никогда не закончится, — я провел языком по его уху, — Самоубийство грех, разве тебя этому не учили?

Глава 4. Следственный комитет, 27 апреля 2012 год, 9.30 утра.

— Так ты что, не уходил, что ли? — Виктор, пришедший на работу, застал Сергея, кажется в той же одежде и в той же позе — над документами, вот только с более осунувшимся видом.

— Уходил… В 11 и вернулся в 8 утра. Ты забыл, что в понедельник отчет перед Смирновым? — в кружке на этот раз был кофе, а вид у следователя и впрямь был неважный, — Он нас отымеет, как школьниц.

— А ты еще не привык?

— С такими рассуждениями ты никогда не станешь майором

— А ты станешь?

— А я стану, — Сергей был явно без настроения и не пытался этого скрыть

— Тебе до майора…

— А тебе еще дальше.

В этот момент дверь отворилась и в кабинет вошел Алексей Син, следователь, кореец и сын руководителя следственного комитета по краю. Вопреки расхожему мнению, что парень работал тут по блату, Алексей, производящий со стороны впечатление ботаника, благодаря худобе и очкам, вкалывал тут едва ли не больше, чем все остальные и был до неприличия скромен, чем и пользовались коллеги, стремясь его каждый раз задеть, но, надо сказать, без злобы.

— А вот и сын Пхеньяна… — Сергей захлопнул папку и уставился на вошедшего.

— Вот уж кому недалеко до майора, — добавил в тон Горецкому Виктор.

— Доброе утро… — Алексей сдавленно вздохнул. Он уже и на самой скромной машине ездит, и уходит позже всех с работы, и приходит раньше, а они все издеваются, — У вас тут дело по ДТП… Меня к вам присоединили. Помогать.

— А твой папа будет это дело контролировать…

— Негласно. У нас еще коллеги из ФСБ будут. Но расследование всё равно целиком на нас, — Син оперся о стол, поглядывая на Сергея, — Мне тоже жаль. Чекисты нас просто достанут.

— Затрахают, если быть точнее… — В отличие от вежливого корейца, Сергей мог ругаться как сапожник, что сейчас и сделал.

— Но зато нам на запросы будут отвечать быстрее… И еще. Они будут расследовать дело со стороны потерпевших. Если вдруг эта авария не случайность…

— Может, это и облегчит расследование, — Син был всегда сдержан в оценке происходящего