Дневник Мата Хари

вашей красотой. Весь ваш вид, эти черные волосы, очаровательное экзотическое своеобразие вашей шелковой кожи, ваши красивые глаза, ваши божественные губы и эти чудесные руки — нет, позвольте мне вами восхищаться, не пытайтесь отвернуться, я хочу вас понять. Вы красивее всех женщин, вы просто сводите меня с ума Но я не хочу вас пугать. Я хочу вашей дружбы, вашей любви — дай бог — но на своих условиях: я хочу понравиться вам своим преклонением и полной преданностью. Никогда еще со мной так не говорил мужчина. Я не знала, что со мной происходит. Этот очаровательный человек, привыкший покорять любую женщину, — действительно ли он говорит правду? Или это просто замаскированное желание не прощать долг? Но когда он подал мне расписку о его получении со словами: «Вот это, очевидно, то, чего вы хотите», — и начал помогать мне надевать пальто, я поняла, что он говорит правду. Я очень хотела поблагодарить его как можно теплее, выразив ему свою сердечную признательность за его щедрость. Я спросила моего благодетеля, моту ли я побыть у него еще немного. Его глаза просияли, и стало ясно, что моя просьба его очень обрадовала. Когда я ушла несколько часов спустя, я поняла, что значит любить.
Я была на седьмом небе и не могла сдержать счастливых слез.
Этот мужчина сразу и всецело завладел мной, и я чувствовала, что его поцелуи и нежные объятия сделали меня настоящей женщиной. Я забыла о страданиях, причиненных мне замужней жизнью, о многих мужчинах, подвергавших меня унижениям по прихоти мужа, и впервые в жизни я была по-настоящему счастлива, весела и жизнерадостна. Короче говоря, я была вне себя от любви. Этот мужчина меня пробудил, показал мне, что такое любовь и что любовь без физического наслаждения — это нелепость.
Его объятия искоренили все сомнительное, грязное и неприличное, что давно уже переполняло мою душу; его поцелуи были такими божественными, что облагородили все грязное и животное, что я испытала в близости с другими мужчинами. Но как все это произошло? Мы пили чаи и разговаривали как старые друзья. Я чувствовала себя непринужденно и была счастлива от мысли о том, что унизительное свидание превратилось в сказку. Я поняла что Питер был очень великодушен, но в то время я не была достаточно опытной, чтобы осознать, каких усилий стоило ему выпустить легкую добычу.
Я позволила ему поцеловать мне руку. Он нежно ее гладил, и я была удивлена эмоциями, вызываемыми этим прикосновением. После нескольких рюмок вина я чувствовала себя легко и счастливо. Часы на камине заиграли нежную мелодию, и я до сих пор не понимаю, как и почему у меня появилось желание встать и сделать несколько танцевальных па. Питер бурно зааплодировал и попросил меня продолжить. Когда я, смеясь, отказалась, он тоже встал и начал вальсировать со мной по комнате. Мы танцевали, пока у меня не закружилась голова.
Вот тогда он и поцеловал меня в губы. Это был нежный бесконечно сладкий первый поцелуй… Сколько их было потом — и не помню. Во всяком случае, чуткие пальцы
Питера, его гипнотические ласки, необыкновенно нежные прикосновения сводили меня с ума.
Потом мы очутились на диване в углу, впившись губами друг в друга. Мир для нас перестал существовать. Это было как во сне, когда руки Питера нежно и осторожно снимали с меня одежду. Я лишь помню, что, чем холоднее было моей коже, тем горячее становились его поцелуи. Они покрыли меня, как самый тонкий мех, они поглотили меня, как летний дождь, я ощущала нежное прикосновение губ по всему телу, которое жаждало этих поцелуев, как иссушенная зноем пустыня жаждет спасительной влаги.
Я чувствовала их везде. Они захлестнули все мое тело, так что казалось, что все оно соткано из этих жарких, страстных поцелуев; они осыпали мои груди, струились подмышки, скользили по моим бедрам, обжигали нежную плоть между ног. Питер давно перестал меня раздевать, и его руки ласкали меня беспрерывно и так нежно и нерешительно, что я решила, будто снова сплелась со своей дорогой Генриеттой. Эти нежные руки ласкали мои плечи, спину, груди, его губы пробовали другие части тела, руки соскользнули к моим бедрам, забрались под ягодицы и начали массировать, подталкивать, подтягивать и сдавливать их, пока меня не переполнило опьяняющее чувство экстаза.
Не могу вспомнить, как я внезапно ощутила голое тело Питера. Я не заметила, что он разделся. Должно быть, он сделал это с ловкостью акробата, потому что его ласкающие руки ни на минуту не оставляли мое тело. Но вдруг две сильные мужские ноги, прохладные и твердые, как мрамор, обвились вокруг моего тела, расслабились и медленно раздвинули мои чудесные длинные ноги танцовщицы, как позднее назвал их Питер. Его мускулистый торс прижался к моей упругой, чуткой к ласкам груди. Как это