Дневник Мата Хари

и я хочу быть твоей навсегда… только помани меня пальцем… и я сразу брошусь тебе на шею
— О, моя богиня… я вне себя от счастья… Заметила, я от тебя весь в огне? Мои силы удваиваются… я больше… не могу… я кончаю- Я почувствовала, как его мощное копье глубоко вонзилось в меня. Вдруг меня прошила пульсирующая струя, такая горячая, что я испугалась, что она меня прожжет. В тот же момент я тоже достигла конечной точки. Все завершилось. Обессиленные, мы откинулись на подушки.
Позднее, когда мы отдохнули, наши губы снова нашли друг друга. Наши поцелуи были более сильными и чистыми, чем до этого, так как нас не отвлекали ни волнение, ни другие иллюзии. Казалось, мы состоим лишь из ртов, ищущих друг друга и пробующих мед из наших губ. Мы сидели, сплетясь в объятии, и целовались, целовались, целовались без конца.
Казалось, мы хотели целоваться вечно, чтобы наверстать упущенное, когда не были вместе. Наши языки глубоко проникли в страстно открытые рты. Питер был очень красивый, особенно когда смеялся. Я его щекотала, чтобы он громче смеялся. Некоторое время спустя мы затеяли игру на диване, как шаловливые дети. Я особенно осмелела и вскочила на него, прижав его руки к торсу своими бедрами. Теперь я наказывала беспомощного мужчину.
Я нагнулась, чтобы потрепать ему волосы, а он этим воспользовался и схватил губами сосок моей груди. Я шутя начала бить его по лицу своими грудями — мне эта игра понравилась. Он лежал, тяжело дыша, а потом сел, отодвинув меня.
— Что, бесенок, думаешь, я это выдержу, сладчайшая из всех дьяволов? Ты сводишь меня с ума. Посмотри, что ты наделала своими сладкими грудями — И он показал на свой поднимающийся стебель.
Боже, как взвился он вверх Я была очарована и не смогла не коснуться его. Тут же по его телу пробежала дрожь, и он обхватил меня руками.
— Я не могу вытерпеть, когда ты его берешь. Я больше не могу играть в эту игру, я слишком возбужден, дай я быстро войду в тебя. Иначе умру
Я легла ему на грудь. Одной рукой он крепко обнял меня, а другой пытался за моей спиной протолкнуть в меня свой стебель, уже превратившийся в ствол. Я ему помогала, извиваясь всем телом и пытаясь вслепую найти эту дубинку. Наконец ему удалось войти в мое тело. Должна признаться, я помогала ему руками. Мой страх, что Питер выскользнет или не найдет моей щели, был очень велик. А стыд? Я этого не чувствовала, мы стали слишком близкими.
Теперь мой возлюбленный снова начал вонзаться в меня. И после первых толчков у меня было такое впечатление, будто он проник в меня глубже, чем в первый раз.
Любой другой мужчина замучил бы меня до смерти, но я знала, что энергия и сила Питера были его знаком любви ко мне, и его почти животная страсть доказывала, что я, а вернее, прелести моего тела доводили его плоть до бешенства. Это была чистая страсть, жеребец в этом мужчине полностью овладел им.
Его мощные удары оживили бы мертвую, И овладевшее мной чувство полного счастья заставило забыть все. Я вся стала предметом этого наслаждения, и только одна благодарная мысль блуждала в моем уме: Питер овладевает мной с бешеной страстью, на которую способен только мужчина, влюбленный до предела. Эта сладкая мысль исторгала из меня буйные восклицания и страстные признания. Забыв обо всем, я визжала:
— Ой, ты просто чудо… какие чудесные толчки… давай чуть побыстрей… Да Вот так Любимый, е… меня крепче …твой х… вкусный… я умру в твоих объятиях… хочу всегда тобой наслаждаться… всегда меня так е… теперь я знаю, что такое хорошая е… Я несла все, что приходило в голову, потому что чувствовала, знала: Питер имеет меня, как никто и никогда ни одну женщину. Я была одержима желанием: чтобы у него хватило сил довести до конца наш бесконечный любовный поединок. Мысль о том, что нечеловеческая сила этих мощных толчков уменьшится или иссякнет, были просто невыносимой.
Мои дикие вскрики придавали Питеру еще больше страсти, и при каждом произносимом мной грязном слове его удары становились все сильнее. Судя по тому, как он поскрипывал зубами и дрожал, мои изречения делали его тоже одержимым. И он тоже перестал стесняться в выборе слов:
— О, любимая, ты действительно считаешь, что я тебя могу е… как ты хочешь? Пусть мой х… будет в два раза больше и толще… ты этого хочешь? Ты хочешь х… величиной с руку… одного мужчины тебе мало… но я хочу пригвоздить тебя… это божественно.. как вкусно.. у тебя фантастическая ж… ты моя сладкая Единственная
Все барьеры рухнули. Наполненные безграничным желанием, отдаваясь ему безо всякого стыда, осознавая, что это полная капитуляция перед сладострастными инстинктами, что это полное презрение к границам приличия, мы сами усиливали наше наслаждение.
Я употребляла самые грязные выражения, которые приходили