Дневник Мата Хари

иллюминация заставляет бронзовый цвет моей идеальной кожи сверкать как золото — так создается эффект, которого я добиваюсь.
Эти специальные представления сопровождаются роскошными обедами, а крепкие вина усиливают состояние транса, в котором я исполняю свои танцы. Самые непристойные движения заменяют самые красноречивые слова. Какое это зрелище — лица сладострастных мужчин, как они облизывают губы, как их взгляды пытаются войти в мою плоть, достигая воображаемого оргазма, потому что их руки обречены на пассивность Их распутные взгляды побуждают меня занимать все более сладострастные позы, потому что меня охватывает ненасытное желание видеть, как все эти мужчины бросаются к моим ногам, жадными глазами раздевают меня и сходят с ума от дикой страсти. Я всегда делала это без страха за свою репутацию, так как мои представления имели невиданный успех. Некоторые сравнивали их с эпилептическими припадками, когда я опрокидывалась навзничь, дрожа всем телом, и змееподобными движениями рук гладила свое сладострастное тело, а иногда вытянутыми пальцами ног касалась бороды какого-нибудь почтенного востоковеда.
Свидетелями моего искусства являются только газетные вырезки. Я стала героиней многих романов и пьес. Самый удачный мой портрет дал в своем романе молодой писатель Луи Демар:
«Какой желанной показалась мне эта женщина, как соблазнительны и упруги юные линии ее тела Ее чудесные груди прикрыты тонко обработанными металлическими пластинками. Браслеты с драгоценными камнями надеты на запястья, верхние части рук и лодыжки. Все остальное — обнаженное, соблазнительно, бесстыдно голое от пальцев рук до ярко-красного педикюра. Увенчанная благо-родной линией шеи пластичность и сила этого совершенного тела оплодотворяется гермафродитическим образом его собственными симметричными формами, которые простираются от соблазнительных подмышек ее поднятых рук вниз до нежной округлости бедер. Ее коленные чашечки похожи на нежные ростки лилий, мышцы напряжены. Кажется, все мерцает блестками золотых и розовых снежинок, и ее не слишком узкий таз, вознесенный роскошными бедрами, кажется изваянным из слоновой кости.
Когда Мата Хари с улыбкой склоняется над статуей своего спящего бога, чудесно изваянные ее бедра еще более соблазнительно округляются и обнаруживают в этой позе удивительное напряжение мягких, но сильных мышц. Очаровательное зрелище, у всех перехватывает дыхание. Эти щеки похожи на две чаши, сделанные из бронзы, — две чаши, в которые любое божество сочло бы за честь вложить свою дань.
Танцовщица трижды касается пола своим лбом. Затем медленно, очень медленно поворачивается и в сладострастном порыве сдвигает широкий золотой браслет на своем левом запястье, представляя нашему взору браслет-татуировку на ее коже цвета слоновой кости. Это искусно выполненное изображение змеи, кусающей себя за хвост…»
Я достигла вершины. Мой триумф беспрецедентен даже в Париже, где жизнь так стремительна и слава быстро забывается. Ни Пайва, ни Сара Бернар не были такими популярными, как я. А это много значит. Но первая была лишь куртизанкой, гротескной и безобразной, когда, наконец, достигла вершины. А вторая — актриса — никогда не была любовницей (по крайней мере, у бедняжки был хороший предлог — деревянная нога). Она соблазняет издалека, очаровывает галерку, но совсем не впечатляет первые ряды. А ведь именно там сидят истинные знатоки отличной женской плоти.
Газеты полны описаний моих успехов, к чему мне их повторять? Здесь, на этих страницах, я хочу рассказать о других успехах, тайнах, которые, конечно, не могли попасть в газеты. В большинстве случаев то, о чем я собираюсь написать, может стать причиной кровавых дуэлей и даже международных скандалов. Реклама — ценная вещь, но иногда кое-что не следует делать предметом гласности. Какая мне польза от того, что журналисты разоблачат герцога Орлеанского? Или великого князя Михаила? Или герцога Баттенбергского и многих-многих других?
Я почетная гостья на приемах, которые настолько помпезны, что везде вызывают зависть.
Я чувствую себя неким языческим божеством, преклонение перед которым в большинстве случаев не дает никакой надежды. Я предпочитаю высказывать свои симпатии только в особых случаях. Но никто из тех, кто платит фантастические суммы, просто чтобы хоть на миг прикоснуться ко мне, не может когда-либо сделать вывод, что я фригидная, как я им всем говорю. Наоборот, я чувственна, сладострастна и одержима гротескным, ненасытным желанием физической любви. Никто не знает, как часто я без сна ворочаюсь на своих шелковых подушках и как часто ускользаю из своих апартаментов посреди ночи, находя приют