Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
на огромный живот, колыхавшийся, как помянутая им грозовая туча.
— У иудеев в священных книгах Моисея тоже описывается потоп, — поддержал его кто-то из собравшихся. — Средством спасения тоже послужил корабль.
— Мы не собираемся строить лодки или ковчеги для жителей Египта, — сказала я. — В конце концов, никакой разлив не накроет всю сушу. Меня интересуют не поэтические описания наводнений, но их реальные последствия. Когда Ной сошел с ковчега на берег, все на земле было разрушено. А что произойдет с нами?
Телесикл зловеще продекламировал:
— Что за вздор? — послышался чей-то визгливый голос. — Царица собрала нас не для чтения стихов, а ради практических советов. Могу поручиться, что в глину никто здесь не обратится, а земля в Египте и так плоская, как крыша. Успокойся, глупец!
— Если позволите. — Вперед выступил человек с ястребиным носом, морщинистый, но не такой уж старый, ибо волосы его оставались темными и довольно густыми. — Я Алкей из Афин, механик, интересующийся историей. В Египте работаю давно, успел познакомиться с тем, что происходит в сельской местности при слишком сильных половодьях.
Он выдержал паузу, огляделся по сторонам, а когда понял, что никто не оспаривает его компетентность, продолжил:
— По-настоящему опасные наводнения случаются редко, тем не менее они и их последствия сохранились в людской памяти. Прежде всего, скажите мне: что происходит, когда волны обрушиваются на берег моря?
Никто не ответил.
— Ну? Ну? Неужели никому из вас ни разу не случалось прогуляться по пляжу во время прибоя? Никто не бывал в Иудее? Ну и домоседы! Ладно, скажу за вас: вода разравнивает песок, разрушая все, что из него сделано. Детишки строят из песка домики, крепости — раз, и все они смыты волнами! Но, увы, строения из песка возводят не только дети. Какой строительный материал в ходу в египетских деревнях? Правильно — необожженные глиняные кирпичи, высушенные на солнце. А что происходит, когда такой кирпич пропитывается влагой? — Механик указал на лохань с водой, словно в расчете на эту демонстрацию стоявшую рядом с загадочным растением, и бросил туда глиняный кирпич. — Видите? Смотрите внимательнее. Через час-другой этот кирпич превратится в ком глины.
Поскольку при падении кирпича в воду во все стороны полетели брызги, ученые мужи, морщась, подобрали полы своих одеяний.
— Неужели обязательно быть таким грубым? — спросил один из них.
— Я сделал это для наглядности, чтобы до вас дошло. Здания размокнут и обрушатся. Но если заранее выстроить новые за пределами досягаемости разливающихся вод, ущерб будет не столь уж велик. И расходы тоже, благо глина есть повсюду. Главное, у нас есть время подготовиться. В отличие от словесных потоков, вода в половодье прибывает постепенно.
Он выдержал паузу, прошелся взад-вперед перед слушателями и продолжил:
— Но это еще не все. Разлившаяся вода застаивается, а застойная вода сильно отличается от проточной.
«Да, — подумала я, — подать себя этот человек умеет. Хотя можно было бы изложить все и без выкрутасов».
— Она способствует размножению насекомых и лягушек, — продолжал Алкей, — накоплению грязи, разложению и гниению. Распространяет вонь и, хуже того, заразу. Просачиваясь в землю, сырость проникает повсюду, даже в незатопленные места. Зерно в земляных хранилищах сыреет и плесневеет. А еще мыши — они начинают плодиться как безумные. Нас ждет нашествие мышей!
Его голос прозвучал как раскат грома.
— Успокойся! — призвал Олимпий. — Они пока еще не снуют у тебя под ногами.
— А что последует дальше? — встрял Телесикл, оставив насмешку без внимания. — Змеи! Нашествие змей!
Схватив за руку, он вытащил из толпы ученых старика.
— Расскажи им, Эсхин! Расскажи им о змеях!
Кожа на лице старца была испещрена морщинами и шелушилась, как древний папирус, и голос оказался ей под стать — трескучий и ломкий.
— Змеи! Змеи! — бормотал он. — Врата обители ядовитых гадов разверзнутся и явят миру свои сокровища.
Он сделал паузу и обвел взглядом аудиторию. Похоже, знаток змей любил публичные выступления.
— Мы живем в той части мира, где обитают самые смертоносные змеи, — продолжил он шелестящим шепотом, подобным шороху сухих листьев
