Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
в гробнице. — Недаром символ Египта — кобра. Она распускает свой капюшон над челом каждого фараона, защищая его. Укус кобры дарует приобщение к сонму богов и благословение. Аспид — это сама смерть, сила его яда такова, что кончина наступает быстро: укус — беспамятство — тьма. И вот жертва этой грозы Нила уже стучится во врата царства мертвых. — Неожиданно он развернулся и ткнул скрюченным пальцем в другом направлении. — Таков аспид, но не гадюка. Ее укус столь ужасен, что яд попадает в кровь и разъедает кости, человек растворяется. Когда тело покойного сжигают на погребальном костре, в золе не находят обугленных костей. Другие яды изгоняют из тела жизнь, но этот устраняет само тело.
Олимпий закатил глаза в неверии. Очи Мардиана, напротив, расширились от восхищения. Я не знала, что и думать.
— А есть еще одна змея. — Шепот старца теперь едва звучал, и многие подались вперед, чтобы его расслышать. — Ее укус приводит к тому, что человек распухает до таких гигантских размеров, что все его черты теряются в бесформенной массе. Несчастного даже нельзя положить в гробницу, ибо он продолжает пухнуть.
Олимпий, как и многие другие, издал смешок. Однако смех его был нервным.
Говорящий воздел руку, обратив на слушателей гневный взор.
— Смеетесь, невежды? Лишь потому, что вы не видели жертв этого яда. Случись вам лишь единожды стать свидетелями подобного кошмара, вы, уверяю вас, вмиг прекратили бы насмешки. Но, возможно, иным из вас случалось видеть человека, укушенного геморросом? Все тело несчастного становится сплошной раной, отовсюду сочится кровь. У него кровавые слезы! Кровавый пот! А как начет дипсаса? Его яд высушивает тело, впитывает влагу и обращает жертву в подобие мумии. Это иссушающий яд! Умирающие люди вскрывают собственные вены, чтобы утолить жажду кровью!
— Очень интересно, — прервала я его разглагольствования, — но не имеет отношения к делу. Каждому из нас известно, что людям случается погибать от укусов ядовитых змей, но не все змеи — если начнется их нашествие вместе с нашествием мышей — будут ядовиты. К тому же ядовитые гады станут охотиться не на людей, а в первую очередь именно на мышей. Таким образом, змеи приносят пользу. Мыши уничтожают зерно и отнимают у нас пищу, а змеи тут ни при чем.
— Да, змеи нам не враги, — подал голос Мардиан. — Людей они не едят и нападают на них крайне редко. Чаще всего, если люди сами в этом виноваты. В детстве я держал змей и знаю их повадки. Думаю, о них нам особо беспокоиться не стоит.
— Мыши и крысы способны причинить куда больший ущерб, — сказала я. — И все-таки быстрое размножение гадов угрожает сельским жителям. Но разве у нас нет заклинателей или других знатоков, способных помочь справиться с напастью?
— Ты имеешь в виду псиллов из Мармарики, — высокомерно промолвил старик, обидевшийся на то, что я так бесцеремонно прервала его излияния. — Да, на них змеиный яд не действует. Я как раз собирался рассказать о том, что они способны обезопасить любое место с помощью заклинаний, отгоняющих змей. Кроме того, если кто-то все же будет укушен, эти искусники умеют отсасывать яд из ранок и по его вкусу определять, что за змея напала на жертву и какое требуется лечение. К тому же сама их слюна является неплохим противоядием. Я намеревался поведать вам, где искать этих людей, но тут невежды заговорили о том, что змеи будто бы вовсе не опасны. В отличие от мышей!
Он величественно пожал плечами и отступил назад, в толпу ученых.
— Ты дал нам очень важные сведения, и мы внимательно тебя выслушаем, — заявила я, чтобы старик успокоился. — Однако, как мне кажется, в первую очередь мы обязаны обеспечить сохранность съестных припасов. Зерно, оставшееся от урожая прошлого года, необходимо перевезти в новые безопасные хранилища, которых у нас нет. Их нужно построить как можно быстрее. Кто-нибудь скажет, сколько потребуется времени?
— Я ожидал этого вопроса, — послышался голос из задних рядов, и вперед выступил нубиец. — И заранее произвел подсчеты.
— Хорошо. Мы тебя слушаем.
— В это время года хранилища заполнены лишь на четверть, ибо большая часть зерна уже съедена или продана и вывезена за границу. По моим оценкам, вдоль течения Нила расположено около тысячи хранилищ. Исходя из приведенных подсчетов достаточно построить лишь двести пятьдесят, чтобы разместить остатки. Строить дорогостоящие сооружения необходимости нет. Главное, чтобы они были сухими и закрытыми.
Он говорил уверенным звучным голосом, отчего и речь его внушала доверие.
— И сколько на это понадобится времени?
— Немного, — ответил нубиец. — Правда, какое-то время уйдет на сушку глиняных кирпичей, а само строительство завершится быстро.
