Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
усиливался по мере того, как поднималось солнце.
Что касается звуков, то мне нравился убаюкивающий плеск воды о корпус корабля, а уж поскрипывание снастей да хлопанье паруса, то наполнявшегося ветром, то опадавшего, и вовсе ни с чем не сравнимы. Совсем не похоже на привычный шум городских улиц или рынка.
При этом я была несказанно рада тому, что от прежней моей водобоязни не осталось и следа. Отважившись выйти на лодке в гавань, а потом совершить плавание по Нилу, я избавилась от детского страха и теперь, слава богам, пересекала открытое море.
— Когда окажешься в Риме, тут же забудешь обо всех невзгодах, — заверила я Хармиону. — Ручаюсь, на вилле Цезаря ты мигом оправишься.
Я надеялась, что так оно и будет. Я сама начала терять счет дням пути и, чтобы не сбиться окончательно, отмечала их, сдвигая по бусинке на браслете. Мы продолжали плыть и ночью, поскольку в открытом море глубина не позволяет встать на якорь. Несколько ночей выдались безлунными, и мы могли видеть звезды, но кроме них — ничего.
К моему разочарованию, капитан предпочел долгий путь вокруг Сицилии.
— Если «левантиец» продолжит дуть, плыть будет гораздо безопаснее, хотя и дольше, — пояснил он. — К Мессинскому проливу лучше приближаться с противоположной стороны, когда в спину дует северный ветер. В этом случае ты подойдешь к горловине между водоворотом и скалами, имея наибольшее пространство для маневра.
— Сцилла и Харибда, — сказала я. — Так ли они страшны, как гласит легенда?
— Да. Я сам видел с берега, как рыболовную лодку затянуло в пучину. Вода стремительно кружилась, образуя большую воронку, маслянистую с виду. Все, что оказывалось рядом, засасывалось и поглощалось ею. Лодка оказалась на ее краю и начала носиться по кругу все быстрее и быстрее, смещаясь к центру. Затем крепления, соединявшие доски, треснули, лодка развалилась на части, рыбака выбросило из нее. Он схватился за деревянный обломок, надеясь удержаться на плаву, но его вместе с деревяшкой втянуло в центр воронки. Обломки лодки последовали за ним. Некоторое время все кружилось, сливаясь в общее пятно, пока не пропало из виду.
Я поежилась.
— Кое-что Харибда изрыгает из своих глубин, — продолжал он. — Но не то, что заглатывает, — погибший рыбак так и не вернулся. Однажды чудовище извергло уродливую рыбу без глаз, но с причудливыми наростами на голове. А еще из ужасной воронки появляются морские водоросли, огромные и извивающиеся, словно страшные змеи.
Он помолчал и со вздохом сказал:
— Нет уж. С твоего позволения, мы пойдем безопасным путем.
— С моего позволения? Я же не навигатор и не мореход.
— У тебя есть чувство моря, я вижу. Моряк его замечает сразу.
Удивительно, но я чувствовала, что капитан прав. Но это не помешало мне оставить командование кораблем за ним.
— Земля! — крикнул один из матросов.
И правда — на горизонте, как мираж, светились зазубренные вершины гор Сицилии. Мы направлялись к острову, и с каждым мгновением горы вырисовывались все отчетливее. Я почувствовала, что меня охватывает облегчение. Мы пересекли Средиземное море.
Но неожиданно, словно по мановению некоего бога, ветер переменился, став жарким, сырым и тяжелым. Он нагнал с юга туман, за которым мгновенно скрылось побережье Сицилии. Теперь ветер влек нас прямиком к побережью, а мы не видели ни скал, ни очертаний береговой линии.
— Спустить парус! — выкрикнул капитан, и матросы устремились к мачте с огромным полотнищем. — На весла! Налегай! Гребите на запад!
Я с интересом наблюдала за происходящим с палубы и неожиданно приметила, как из прибрежного тумана вынырнули маленькие юркие суденышки. Меня поразила их скорость — должно быть, все моряки сидели на веслах, а груза не было вовсе.
— Смотри!
Я указала на них капитану, ожидая услышать от него про сицилийских рыбаков или местные прогулочные лодки. Но капитан побледнел как смерть.
— Пираты! — прозвучал испуганный крик. — Пираты!
Три суденышка стремительно приближались к нам.
— Гемиолы, — пробормотал капитан. — Самые быстрые из мореходных судов.
— Я думала, что Помпей извел пиратов, — вырвалось у меня, будто эти слова могли заставить их исчезнуть.
В ту пору я была еще очень наивна и многое принимала на веру.
— Извел большую часть. Но всех их, как крыс, не вывести. Некоторые укрылись в прибрежных горах и совершают оттуда вылазки, — пояснил капитан.
Он уже совладал со страхом, вызванным внезапностью появления пиратов, и голос его звучал твердо.
— Поднять парус! — закричал он. — Поднять парус! Уходим в пролив!
Как только на мачте распустился парус, корабль резко рвануло,
