Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
развернуло, и яростный ветер погнал его прямо к берегу, на скалы и камни. Пираты, увидев наш маневр, тоже поставили паруса, чтобы не дать нам уйти.
Спереди уже доносился плеск волн об утесы, хотя береговая линия по-прежнему оставалась невидимой.
— Поворачиваем! Поворачиваем! Право руля!
Корабль, влетев на гребень очередной волны, устремился направо, и неожиданно мы оказались перед горловиной пролива. Но какое здесь течение? Северное или южное, за нас или против нас?
Увы, по бурлящим волнам, пытавшимся противостоять ветру, я поняла, что нам придется плыть против течения. Значит, учитывая противоборство ветра и волн, на большую скорость рассчитывать не приходилось. Если пираты рискнут войти вслед за нами в пролив, они легко нас настигнут.
Матросы налегали на весла, судно раскачивалось и скрипело, ветер гнал нас в одном направлении, течение упорно тянуло в противоположную сторону. Волны разбивались о нос нашего корабля, норовя повернуть его прямо на скалы.
— Левый борт, грести сильнее! — орал капитан. — Налегай! Налегай!
Вся надежда была на то, что усилия гребцов с левого борта не позволят течению снести нас к утесам.
Канал сужался, с каждой минутой становясь опаснее. На относительно спокойном участке нас нагнало пиратское судно, и на палубу полетели абордажные крючья. Правда, наши солдаты обрубили веревки, и первая попытка пиратам не удалась, но было ясно, что на этом они не успокоятся. Остальные их корабли тоже вошли в пролив, неуклонно следуя за нами.
Канал сузился еще больше, и море начало бурлить. Впереди клубился белый липкий туман. Канал поворачивал направо, на восток.
Мои уши наполнил низкий и глухой шум воды.
— Водоворот! Водоворот! — предостерегающе выкрикнул капитан. — Налегайте на весла! Гребите на восток! На восток!
Теперь и я увидела край водоворота. Он выглядел не так уж устрашающе: всего лишь несколько рядов волнистой ряби, бегущей по кругу.
— Осторожно! — кричал капитан, срывая голос. — Подальше от края воронки! Подальше!
Я держала Цезариона на руках, крепко прижимая к груди, чтобы ни в коем случае не позволить волнам разлучить нас. Я не отпущу его, как отпустила меня моя мать. Между тем ветер хлестал меня по лицу и осыпал палубу дождем соленых брызг. Шум водоворота неуклонно нарастал. Теперь он уже громыхал, словно тяжкая подвода на каменистой дороге.
И тут слева, со стороны водоворота, приблизился еще один пиратский корабль. На моих глазах один из разбойников перебросил к нам на борт линь с крюком, а следом с ловкостью обезьяны перепрыгнул сам. Оказавшись на нашей палубе, пират выпрямился, быстро огляделся и рванул из-за пояса кинжал. Позади него один за другим приземлялись его товарищи.
Мои солдаты, качаясь на пляшущей под ногами палубе, готовились встретить врага. Все матросы оставались на веслах. Мы находились в опасной близости от водоворота, и телохранителям придется отбиваться без помощи команды.
— Регалии! — заорал вдруг рослый волосатый разбойник с радостью дитяти, нашедшего груду игрушек. — Это царский корабль!
— Точно, та самая лохань, на которой плывет царица! — подхватил другой — краснолицый, с визгливым голосом. — Мы не ошиблись. Первый, кто ее сцапает, получит половину выкупа!
Они рванулись вперед по танцующей палубе, да так ловко, что я поневоле вновь вспомнила об обезьянах.
Но куда удивительнее было то, что они, оказывается, вышли в море не наугад, а в расчете захватить наш корабль. Откуда они могли знать о моем путешествии, если мы совсем недавно покинули Египет?
Между тем мои телохранители обнажили мечи, и на палубе зазвенела сталь. Я крепко прижимала Цезариона к себе. Они не получат моего мальчика, даже если мне лично придется перебить их всех до единого. Ярость ослепляла меня настолько, что я действительно была готова убивать и ничуть не сомневалась в том, что мне это по силам.
Один солдат, здоровенный малый, вышвырнул пирата за борт. Тот плюхнулся, взметнул фонтан воды, но, будучи превосходным пловцом, вскоре вынырнул на поверхность — к своему несчастью, в опасной близости от внешнего края воронки. Окаменев от ужаса, я наблюдала за тем, как мощная сила подхватила его, закружила и затянула в бездну, где он и сгинул.
Но тут один из пиратов, на вид старше остальных, издал леденящий душу крик и прыгнул прямо на меня, словно огромный дикий кот. Он сбил меня с ног, я покатилась по палубе, но Цезариона не выпустила.
— Ты убила моего брата! — заорал он срывающимся от ярости голосом. — Я мщу за него!
Разбойник нанес удар кинжалом, но рука его дрожала, и он промахнулся.
— Дурак! — громко и властно рявкнул другой пират. — Хочешь
