Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
миру римской политики, дипломатии и этикета. Мы вручим друг другу подарки, он пригласит меня на свой триумф, и мы будем обмениваться политическими любезностями. Встреча двух глав государств, ничего более.
Вскоре Цезарь вернулся на виллу верхом в сопровождении внушительной свиты, одетый в тогу столь ослепительной белизны, что я заморгала. На коне он держался с удивительной грацией и исключительно прямо. Возможно, благодаря этому он казался выше ростом. Перед ним шли ликторы со странными связками прутьев, в середину которых были воткнуты топорики. Я знала, что такие связки считаются в Риме символом власти. Количество ликторов показалось мне огромным. Позади Цезаря вышагивал отряд солдат. Это личная гвардия? Телохранители?
Я ожидала его у входа в дом, сидя на маленьком троне, предусмотрительно привезенном из Египта, — ведь было ясно, что без церемоний не обойтись, а просить Рим одолжить мне трон по меньшей мере недипломатично. Оделась я в наряд для обычного, а не парадного приема, поскольку визит считался личным, а на дворе было утро. Признаться, самочувствие мое оставляло желать лучшего, да и внешний вид тоже; воодушевление ночи сменилось усталостью и нервозностью. Право, мне не хотелось видеть его сейчас. Не так скоро. Может быть, в другой день.
Цезарь приблизился. Я вцепилась в подлокотники трона. Он направился вперед, оставив свою свиту позади. Я слышала, как цокают по гравию копыта его коня. Цезарь взирал на меня с седла, и его лицо не выдавало ни малейших признаков узнавания и вообще никаких эмоций. Некоторое время мы находились на одном уровне — он на коне, я на троне, установленном на широкой лестнице виллы.
Потом он одним быстрым движением спешился и неторопливо поднялся по ступенькам, не сводя с меня глаз — темных и бесстрастных.
Ко мне приближался незнакомец, представляющий Рим и окруженный сонмом людей с причудливыми символами власти в руках. Я терпеть не могла топоры, а тут их было множество, и все повернуты в мою сторону. А Цезарь — он казался совсем другим. Неожиданно мне стало страшно. Зачем я вняла его зову и доверилась ему — и Риму? Топорики поблескивали в лучах солнца, издевательски ухмыляясь.
Здесь я была пленницей.
Ликторы остановились, отсалютовали мне сверкающими топориками, развернулись, и процессия удалилась. Вскоре стих даже топот сапог.
Когда я вернулась в комнату, в ней уже незаметно навели порядок: помещение проветрили, постель сменили, полы подмели и развесили повсюду пучки ароматических трав. Все исчезло; бурной волшебной ночи словно и не было. Интересно, видел ли кто-нибудь из слуг, как приходил и уходил Цезарь? Вряд ли. Он наверняка позаботился об этом.
Хармиона уже одела Цезариона, и он играл посредине комнаты с Птолемеем. Все они выглядели хорошо отдохнувшими и исполненными любопытства.
— Что это за солдаты тут маршировали? — поинтересовался Птолемей. — А какие чудные штуковины у них на плечах: забавные связки прутьев с лентами и топориками.
— По-моему, эти штуковины являются символами власти или знаками достоинства должностных лиц, — пояснила я.
И тут же осознала, что мне не помешал бы хороший советчик, знаток римских обычаев и истории. Цезарь, ясное дело, эту роль на себя не возьмет. Но как найти нужного человека самой, не поставив себя в неловкое положение?
— Все здесь так странно! — продолжил Птолемей, радуясь новизне впечатлений. — Деревья невиданные, язык — сплошная тарабарщина, а чуднее всего — эти тоги. Разве в них не жарко?
От дальнейшего развития щекотливой темы мальчика отвлекли слуги: они принесли подносы с едой. Птолемей тут же принялся пробовать кушанья, интересуясь, из чего они сделаны и как называются.
После еды мы отправились гулять по вилле и садам. Всегда интересно получить доступ к чьим-то владениям в отсутствие хозяина. Тень Цезаря незримо присутствовала здесь, в каждой детали сада и домашнего убранства, но самого его не было, и я могла свободно выбирать и не торопиться, если что-то меня особенно интересовало. В детстве меня очаровала история о Психее во дворце невидимого Купидона. Я выучила ее наизусть.
«Когда она бродила по чудесным покоям, с ней заговорил голос, воплощавший всю нежность и мягкость.
— Прекрасная царевна, все, что ты зришь здесь, твое. Повелевай нами, мы твои слуги.
Исполнившись изумления и восторга, Психея огляделась по сторонам, но никого не увидела. Голос продолжил:
— Вот твоя комната и твоя постель, вот твоя ванна, а в соседнем алькове тебя ждет еда.
Психея приняла ванну, облачилась в приготовленные прекрасные одеяния, уселась в резное кресло из слоновой кости, и перед ней мгновенно возник стол, уставленный золотыми блюдами с самыми изысканными яствами. Невидимые слуги предугадывали каждое ее желание, а невидимые музыканты играли на кифарах и пели.
Долгое время Психея не видела хозяина этого дворца. Он посещал ее только по ночам и уходил до рассвета…
Психея упросила мужа, чтобы он разрешил сестрам навестить ее. Поначалу они обрадовались встрече с младшей сестрой и тому, что она в безопасности, но вскоре великолепие и роскошь дворца зародили в их сердцах зависть. Они стали приставать к ней с вопросами, грубо задевающими ее мужа.
— Уж не чудовище ли он? — спрашивали они. — Дракон, который в конце концов сожрет тебя? Вспомни, что предсказал оракул!»
