Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
а потом, по следующему мосту, вышли на другой берег.
И в тот же миг все переменилось: мы оказались в настоящем муравейнике, в толпе орущих, толкающихся и беспорядочно снующих по тесным улочкам людей. Мое внимание привлекла строительная площадка с уже заложенным мощным фундаментом.
— Что это? — спросила я одного из носильщиков, к счастью, говорившего по-гречески.
— Новый театр, который задумал возвести Цезарь, — сказал он. — Это будет второй каменный театр. Цезарь хочет перещеголять Помпея, построившего первый недалеко отсюда.
Потом мы резко повернули направо, и снова все изменилось. Теперь нам с трудом удавалось пробираться через огромный рынок, где торговали цветами и фруктами. Над ним висел громкий гул голосов — столь же резкий, как смешанные запахи роз, полевых маков, лука и чеснока. Складывалось впечатление, что продавцы и покупатели жестикулируют и галдят одновременно, без всякого смысла.
Потом мое внимание привлекла корзинка с незнакомыми фруктами, темно-зелеными и светло-зелеными вперемешку.
— Что это? — спросила я. — Хочу попробовать.
Носильщики поставили носилки, и я оказалась в самом центре шумной толпы, тщательно прикрыв лицо паллой.
Едва зная язык, я улавливала лишь обрывки звучавших вокруг фраз, по большей части — обычные рыночные разговоры. Люди торговались, расхваливали свой товар, жаловались на дороговизну. Но время от времени я слышала слова «Цезарь» и «Клеопатра». Что говорят о нас простые люди?
Носильщик вернулся с пригоршней фруктов. Оказалось, что это оливки, но крупнее и другого цвета, чем я видела раньше.
— Мы называем их черными и белыми оливками, ваше величество, — сказал носильщик. — Они растут поблизости, в области Пицен.
— Благословен Пицен, одаренный такими сокровищами вкуса! — пробормотала я, вгрызаясь в оливку. Сочностью своей она не уступала винограду — особенная, с ярко выраженным послевкусием.
Выбравшись с рынка, мы оказались на широкой дороге. Она сворачивала налево у основания холма, вершину которого венчали несколько храмов. Может быть, это и есть Капитолий? Если так, храмы на его вершине — одни из самых почитаемых в Риме, ибо в них находятся древние изваяния покровителей города. Неожиданно дорога вывела нас к ровной широкой площадке, где посреди строений расхаживали люди.
— Римский Форум, — объявил носильщик.
Вот оно, сердце Рима. Прямо скажем, спланирован он плохо — словно ребенок решил сложить нечто из кубиков, но места на столе оказалось слишком мало. Здания жались одно к другому, храмы, крытые портики, статуи выглядели так, словно их поставили здесь случайно, без какого-либо четкого замысла. Отдельные строения были красивы, но впечатления целостности и гармонии не производили.
Правда, такими видел мир и самих римлян — неуклюжими, невоспитанными, попирающими красоту и не способными оценить гармонию.
«А ведь они, наверное, находят весь этот хаос привлекательным, — подумалось мне. — Бедные римляне».
Мое внимание привлек ступенчатый помост, украшенный ощетинившимися, словно морды вепрей, носовыми частями боевых кораблей — рострами. Наверное, это и есть знаменитая ростра — трибуна, где выступают политики, поддерживаемые наглядными свидетельствами военной мощи Рима. Как тонко!
Сбоку находилось здание, привлекающее внимание своей простотой — словно коробка, поставленная на попа.
— Что это? — спросила я носильщика, должно быть, уже уставшего отвечать на мои вопросы.
— Курия, моя госпожа, — сказал он. — Там заседает сенат.
Значит, могущественный римский сенат заседает здесь? В таком гробу?
— Внутри устроены ряды сидений с местами для сенаторов, — промолвил он, словно прочитал мои мысли, а потом с гордостью добавил: — Двери сделаны из бронзы.
Да, это единственное, чем можно похвастаться.
— Цезарь перестроил здание, — продолжал носильщик. — Ему пришлось передвинуть курию, чтобы освободить место для нового Форума.
— Что? — спросила я. — Какого Форума?
— Цезарь строит новый. Он говорит, что старый некрасив и плохо спланирован. Чтобы народ не роптал, он оплачивает строительство исключительно из собственных средств. По слухам, это обойдется ему более чем в миллион сестерций. Ну, он может себе такое позволить.
— Давай остановимся и посмотрим, — вдруг сказала я.
Носилки послушно развернулись и направились через мощеный центр Форума по широкой мощеной дороге между курией и огромным крытым зданием. Мы оказались перед небольшим идеальным прямоугольником, окруженным колоннадами. Посередине красовался приветливый зеленый луг, а в дальнем конце находился
