Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
стоявших в стороне мужских сандалий смотрелась странно. Я пригляделась, потому что сандалии показались мне необычными, и поняла: у них утолщенные подошвы. Явно предназначены для увеличения роста.
Ну и ну, вот так тихоня Октавиан! Предается любовным утехам прямо в резиденции великого понтифика и носит обувь, увеличивающую рост! Не знаю, что удивило меня больше.
Чтобы определить, с кем он развлекается, мне пришлось присмотреться. Не сразу, но я вспомнила эту женщину — жену одного из гостей египетского вечера. Кажется, мне ее представляли, но имя не запомнилось. Значит, Октавиан еще и прелюбодей. Да, люди могут удивить.
Я быстро ушла со двора в одну из комнат и подумала, что Октавиану тоже лучше поторопиться, пока его не застукал Цезарь. Мне с трудом удалось сдержать смех, когда я представила себе возмущение Цезаря, узнающего о том, что Октавиан предается блуду вблизи от священных реликвий. Точнее, Цезаря возмутит не блуд, а неуважение к месту.
Должно быть, Октавиан прознал, что в определенные часы Регия пустует, и стал использовать ее в своих целях. В конце концов, он член коллегии понтификов!
На столе лежало несколько свитков. Я приняла их за градостроительные планы Цезаря и развернула один, но тут же поняла — там письма и донесения. Моей латыни едва хватило, чтобы понять: в них говорится о передвижениях Лабиена и Гнея Помпея. Должно быть, это депеши от командиров Цезаря в Испании. Почему они здесь?
Когда я положила бумаги на место, у дверей возникло движение. Октавиан в идеально задрапированной тоге растерянно смотрел на меня. Я поразилась тому, что его тога сидит так аккуратно, а сандалии выглядят самыми обычными. Должно быть, у него отличный сапожник.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Октавиан.
Его удивление было ничуть не меньшим, чем мое несколько минут назад.
— Жду встречи с Цезарем, — ответила я, следя за выражением его лица.
— Сейчас?
Он подошел к столу и стал собирать документы, словно они адресованы ему.
— Вообще-то он опаздывает, — сказала я. — Но должен подойти с минуты на минуту.
Октавиан внимательно посмотрел на меня, и я поняла: он гадает, давно ли я здесь нахожусь.
— Ждать внутри мне стало скучно, — заметила я невинным тоном, — поэтому я наслаждалась чудесным осенним днем в маленьком внутреннем дворике.
Некоторое время он боролся с собой, но потом решил, что хитрость и увертки бесполезны.
— Не говори ничего дяде, — попросил юноша. — Пожалуйста, не рассказывай ему.
— А почему? — спросила я с деланным удивлением. — Ему ли, при его репутации, порицать тебя? Ведь ты следуешь по его стопам. Да и я, по очевидным причинам, не имею права судить тебя.
— Я… я… — Он тяжело сглотнул. — Цезарю лучше не знать. Я… прошу прощения.
Я рассмеялась.
— Тебе не нужно извиняться передо мной. Не я супруг этой женщины.
— О Аполлон! — простонал он. — Ты знаешь его. Ты знаешь, что она… Только не говори дяде! Пожалуйста! Поклянись в этом!
— Полагаю, в клятвах нет необходимости. Хватит и моего слова.
Он схватил бумаги со стола и с вороватым видом сунул их под мышку.
— Мне… мне нужно идти, — пробормотал он и двинулся к выходу.
На пороге Октавиан обернулся, бросил на меня взгляд, полный беспокойства и гнева, и ушел.
Что я должна была думать? Уж не прибрал ли он к рукам документы, адресованные Цезарю, воспользовавшись ими так же, как воспользовался чужой женой? Судя по всему, с виду невинный голубоглазый юноша тот еще проныра! Знает ли об этом Цезарь? Он не может не догадываться.
Цезарь появился через несколько минут.
— Извини меня за опоздание, — промолвил он с деловым видом, — в этой переписке можно утонуть. Надеюсь, ты не очень долго скучала, ведь здесь так уныло.
Он указал на пустой стол.
— О, мне представилась возможность поразмыслить, — заверила я его.
Меня распирало желание рассказать про Октавиана, но я дала слово.
— В соседнем зале, — сказал Цезарь, направляя меня туда, — находится святилище Марса. Вот священный щит, что упал с небес в руки Нуме Помпилию, второму царю Рима. Он предсказывает победы римского оружия.
В комнате, несмотря на яркий свет снаружи, царил полумрак. На пьедестале высилась огромная бронзовая статуя Марса. Стены были увешаны множеством поблескивавших щитов.
— Чтобы уберечь святыню от воров, Нума велел сделать одиннадцать одинаковых щитов. Никто не знает, какой из них настоящий. Еще здесь есть копья — они начинают дрожать, предвещая роковые события.
— А сейчас они дрожат? Что они говорят насчет Испании?
Цезарь потянулся и взялся за древко одного из копий.
— Ничего. Все спокойно.
