Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
осведомленные, и Аполлос, конечно, был в курсе дела.
— Это сделано по постановлению сената, — последовал ответ. — Сначала два консула распорядились разрушить алтари Исиды на Капитолийском холме, а потом сенат постановил снести и великий храм. Рабочие не решались начать это кощунственное дело, пока сам консул Эмилий Павел не снял тогу и не разбил дверь топором.
— Но почему?
— Я думаю, из-за неприязни ко всему чужеземному, — ответил он. — В Риме часто устраивают подобные чистки. И враждебность к иностранцам здесь в обычае. Извини за прямоту, царица, но разве ты не ощутила это на себе?
— Да. Еще как ощутила. Но если они хотят жить, отгородившись от мира, им не следовало отходить так далеко от своего уютного маленького города.
Кто, кроме самих римлян, виноват в том, что Рим теперь крепко связан с великим множеством стран?
— Цезарь не разделяет этих предубеждений, — заметил Аполлос и, рассмеявшись, добавил: — Похоже, мы с тобой — тому живые примеры.
Ясным погожим утром третьего ноября Цезарь пришел попрощаться. Я увидела, как он с непроницаемым лицом торопливо шагает по дорожке, а за спиной у него развевается плащ. Я вышла в атриум и дождалась его там.
Вокруг были слуги, так что слова прощания прозвучали официально.
Я взяла его за руку и повела в «восточную комнату».
— Нельзя нам расставаться так формально, оставив столько недосказанного, — промолвила я, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Итак, ты уезжаешь? Когда? Что с твоими легионами?
— Я отбываю в течение дня, — ответил он. — Отправляюсь в Испанию сушей, это полторы тысячи миль. Если покрывать по пятьдесят миль в день, буду там в первых числах декабря. Тогда противника мы захватим врасплох.
— Я знаю, ты уже проводил зимние кампании, — сказала я, — но на сей раз не окажешься ли ты в невыгодном положении? Противник уже укрепился, у него есть припасы. Что ты будешь делать?
— Я положусь на себя и найду правильное решение.
— А может быть, благоразумнее продумать действия заранее?
— Я продумал все, что можно продумать заранее, учитывая обстоятельства. Остальное непредсказуемо и требует принятия решений на месте, — заключил Цезарь.
Мне показалось, что он уже на пути в Испанию.
— Да защитят тебя боги, — неожиданно для себя воскликнула я. — Да сохранит тебя под своим покровом Исида.
— Ты знаешь, — мягко промолвил он, — что я не верю в такие вещи. Но если я поверю, что ты берешь меня под свою охрану, тогда…
Я обхватила его руками за шею.
— Под мою охрану, в мою память, во все мои помыслы!
Я поцеловала его со всей силой страсти, словно хотела запомнить, насколько он реален, каковы его губы, его зубы, его твердая челюсть.
Цезарь слегка отстранился, посмотрел на меня, помолчал — казалось, пауза длилась очень долго, — а потом сказал:
— Прощай, прощай.
Дожди продолжались; дни тянулись бесконечно, пока город, затаив дыхание, с нетерпением ожидал вестей из Испании. Не станет ли их новым господином молодой Гней Помпей? «Несомненно, они будут приветствовать его точно так же, как Цезаря», — думала я. О милостивая Исида, не допусти, чтобы Цезарь потерял жизнь на поле сражения вдали от дома! В конце концов, в этой Испании нет ничего особенного, и в его противнике тоже. Даруй Цезарю все, что угодно, кроме бесславного конца!
Так я молилась.
И ждала, как все остальные.
Вместе с приходом зимнего солнцестояния наступили великие Сатурналии, и Рим погрузился в празднества. Перед заключительными торжествами мы с Хармионой взяли Птолемея на прогулку. Я понимала: новые впечатления от знакомства с этим римским праздником заставят забыть о холоде.
Территорию вокруг Форума заполнили люди, и они вели себя необычно: одни были в масках, другие — в таких диковинных нарядах, что угадать их значение я даже не пыталась. Со стороны могло показаться, что действо творится совершенно хаотическое, однако, судя по куклам и сверткам со снедью, все же были некие правила.
«Мне следовало взять с собой кого-нибудь, кто мог бы мне все это растолковать», — подумала я, натягивая на голову плащ для защиты от холода.
И тут мне показалось, что я вижу весьма непочтительного ряженого: кто-то надел на себя маску Октавиана. Каково же было мое удивление, когда он протиснулся сквозь толпу ближе ко мне и я поняла — это и есть Октавиан.
Я кивнула ему, и он, работая локтями, стал проталкиваться еще энергичнее, пока не добрался до нас.
— Глазам не верю! — воскликнул Октавиан и поклонился. — Чтобы ее величество Клеопатра приняла участие в Сатурналиях?
