Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
к ним, а теперь требуется лестница, чтобы взойти на пристань.
— И как же вы справляетесь с этой напастью?
— Голода пока нет. Мы молимся и уповаем на то, что сумеем пережить трудные времена и дождаться нового разлива Нила.
Хотя от Нубии нас отделял трехдневный путь, я заметила среди присутствующих — как слуг, так и жрецов — немало темнокожих нубийцев.
— О да, — промолвил жрец, когда я обратила на это внимание. — Уроженцы Нубии часто избирают духовное поприще. Их привлекает храмовая служба, и они исполнены веры, так что мы всегда рады их приветить.
За столом мне прислуживала тоже нубийка: рослая женщина, двигавшаяся столь грациозно, что ее можно было принять за обученную танцовщицу. Когда я высказала свое предположение, наш хозяин покачал головой.
— Нет, это ее естественная манера. Таковы нубийцы: гибкость и изящество характерны для каждого их движения, ставят ли они блюдо на стол или просто поворачивают голову. Чувство телесного достоинства присуще им от рождения.
— Как тебя зовут? — спросила я женщину, завороженная грацией ее движений.
— Ирас, царица, — ответила она и, увидев в моих глазах недоумение, пояснила: — То есть «эйрас» — шерсть, из-за моих волос.
По-гречески она говорила отменно. Интересно, где ей удалось так выучить язык? Должно быть, она из образованной семьи, училась в Фивах или Гермонтисе. При этом ее густые курчавые волосы, подрезанные с боков в нубийском стиле, и впрямь походили на шерсть.
— Я сделаю все, что от меня зависит, для увеличения урожаев, — пообещала я верховному жрецу. — Я знаю, что требуется углубление оросительных каналов. Они засорены илом. Я исправлю это.
— Я каждый день буду молиться о том, чтобы все получилось, — сказал жрец вслух.
Я догадалась, что на самом деле он подумал: «Я каждый день буду молиться о том, чтобы ты осталась на троне и смогла выполнить обещание».
После церемонии, продлившейся сутки без перерыва, мы отдохнули в примыкавшем к храму дворце. Я уже собиралась отправиться в обратный путь, когда ко мне прибыл гонец, ухитрившийся вдвое сократить время в пути, плывя одновременно под веслами и под парусом. Он привез пугающую новость: регентский совет от имени Птолемея Тринадцатого захватил власть и объявил меня низложенной. Враги использовали мое отсутствие.
Для меня это стало тяжелым ударом: едва успев вкусить высшей власти, я уже лишилась ее. В такое трудно было поверить. Как они осмелились!
— Мне жаль, что я сообщаю столь мрачную весть, — сказал гонец. — Но правда лучше неведения, и тебе лучше услышать ее от друзей до того, как о случившемся объявят официально на всю страну. Это даст тебе возможность обдумать план действий.
Да. План действий. Пусть не надеются, что я покорно подчинюсь узурпаторам. Этого не будет!
Спокойно поблагодарив вестника, я попросила его подождать, позвала Ирас — ее отдали мне в услужение на время нашего краткого визита — и велела принести гонцу воды для умывания и вина, чтобы подкрепить силы. Нубийка грациозным жестом пригласила его в соседнее помещение, а я подошла к окну.
Снаружи солнечные лучи уже проникли сквозь висевшую над рекой золотистую рассветную дымку и вызолотили прибрежный тростник. На воде, покачиваясь, поджидала царская ладья. Я устроилась на подоконнике, глубоко вздохнула и задумалась.
Что же мне делать? Я находилась в Верхнем Египте — области, традиционно настроенной против властей в Александрии. Однако я, кажется, смогла завоевать расположение местных жителей. Не попытаться ли мне поднять здесь армию? Лучшие воины родом как раз из этих краев, в том числе и сам Ахилла.
Но чем им заплатить? Никаких денег у меня с собой не было: узурпаторы в Александрии держали теперь под контролем и казну, и македонскую придворную гвардию, и египетскую армию. Мне не на что снарядить здесь войско, не говоря уж о том, чтобы его обучить. Популярность и любовь народа, конечно, радуют, но в военном отношении от них толку мало. Попытка вернуться к власти на столь зыбкой основе не принесет ничего, кроме кровопролития.
Эти мысли промелькнули в моей голове так быстро, что я поразилась, — за пару вздохов. Я ухватилась за подоконник.
— Царица, — послышался легко узнаваемый голос Мардиана, тихий и высокий, но, слава богам, не визгливый. С наступлением соответствующего возраста его голос окреп и не стал противным, как у многих кастратов.
— Ты ведь знаешь, что наедине можно, как раньше, называть меня по имени, — сказала я, не оборачиваясь.
— Клеопатра. — Он выговорил мое имя так, словно эти звуки ласкали его слух. — Что нам теперь делать? — Он помолчал и добавил: — Могу сказать одно: сдаваться нельзя.
— Об этом
