Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
в переговоры, царю вовсе не обязательно покидать дворец и присутствовать там лично.
— Вот именно! — хмыкнул Цезарь. — Однако я пойду навстречу их пожеланиям. Лучше не придумаешь: мы избавимся от последнего врага, засевшего во дворце.
— Нет! — возразила я. — Здесь явная хитрость.
Он посмотрел на меня, словно хотел сказать: «Туго же ты соображаешь». Но вслух произнес иное:
— Конечно, они хитрят, но у нас в запасе есть одна уловка. Они ведь не знают, что фактически уже зажаты в клещи между нашим войском и армией, которая движется в Египет нам на подмогу. Надо дать Птолемею возможность немного покрасоваться в короне и помахать мечом. Каждый ребенок имеет право поиграть.
Я улыбнулась, но от столь холодного расчета мне невольно стало не по себе. Сколько времени потребовалось ему, чтобы так закалить и ожесточить сердце? Сколько войн, сколько измен, сколько разочарований? Такова цена успеха? «Не считай человека счастливым, пока он не умер», — гласит поговорка. Может быть, точнее было бы сказать: «Не считай человека счастливым, если он не умер молодым, не познав мерзостей жизни».
— Все уже позади, — промолвила я, успокаивая себя. — Все закончилось… почти.
На следующее утро Цезарь встал, наспех перекусил, как обычно, хлебом, медом и сыром, и попросил Птолемея явиться к нему в зал военного совета. Юный царь прибыл, облаченный в золотую парчу, с царской повязкой на голове. Цезарь не встал при его появлении, но приветливо сообщил, что у него имеется приятная новость.
Птолемей, однако, выглядел настороженно. Надо полагать, он сильно сомневался в том, что новость, приятная для Цезаря, обрадует и его тоже. Поэтому он настроился на худшее.
Цезарь развернул маленький свиток и прочел его вслух. Потом он сказал:
— Как видишь, подданные жаждут твоего присутствия. Кто я такой, чтобы вставать на твоем пути? Может быть, небеса благосклонно посылают нам возможность покончить с затянувшейся войной. Отправляйся к народу!
Последние слова Цезарь сопроводил театральным жестом. Птолемей был озадачен.
— Но… почему ты вынуждаешь меня покинуть дворец и присоединиться к ним? У меня нет желания это делать.
— Нет желания? Разве это царские слова? Царь должен поступать так, как лучше для его подданных, для его страны! Увы, мальчик мой, царям приходится жертвовать своими желаниями.
При слове «мальчик» Птолемей ощетинился — он мнил себя взрослым, как и все тринадцатилетние подростки. Однако заговорил он о другом:
— Боюсь, что в жертву надо принести не мои желания, а меня самого. Арсиноя и Ганимед убьют меня. Нет, я останусь во дворце.
— А я говорю, ты пойдешь к ним, — стоял на своем Цезарь.
Судя по выражению лица, растерянность Птолемея доставляла ему удовольствие.
— Нет, пожалуйста! — Физиономия Птолемея сморщилась, и он расплакался. — Пожалуйста, пожалуйста, не отсылай меня! Я хочу остаться с вами! Я всецело предан моей сестре и тебе!
Цезарь, казалось, был тронут.
— Ах, как это приятно моему сердцу. — Он торжественно приложил руку к груди. — Но ты должен проявить сострадание к своим бедным подданным. Отправляйся к ним и помоги им восстановить мир и благополучие. Пора положить конец разорению города, пожарам и разрушениям. Так ты докажешь свою преданность мне и римскому народу. Я доверяю тебе. В противном случае как бы я отпустил тебя к противнику, выступающему против меня с оружием в руках? Уверен, ты меня не подведешь.
Птолемей схватил Цезаря за руку.
— Пожалуйста, не отсылай меня! Воистину, для меня нет большего счастья, чем видеть тебя. Мое царство и мой народ — ничто по сравнению с тобой, великий Цезарь!
Цезарь оторвал от себя цепляющиеся пальцы Птолемея и сжал их в кулак, на командирский манер.
— Будь смелее! — призвал он. — Смелее!
Птолемей, всхлипывая, покинул зал.
Цезарь осмотрел свою руку на предмет царапин.
— У него цепкая хватка и длинные ногти, — покачал он головой. — Прямо обезьяна какая-то.
— Итак, сейчас он отбудет, — сказала я. — Сколько времени ему потребуется, чтобы встать во главе войска и объявить нам войну?
— Не сомневаюсь, это произойдет еще до заката, — ответил Цезарь.
Так и вышло. Потратив на сборы два или три часа, Птолемей покинул дворец, а до захода солнца уже был принят войсками, прилюдно воссел на царский трон и подверг меня и Цезаря поношению. Причем в таких выражениях, что лазутчик, докладывавший об этом, не решался повторить их в моем присутствии. Он отважился на это, лишь получив прямой приказ.
— Цезаря он назвал жестоким, беспринципным, алчным тираном, а Клеопатру — еще раз прошу простить меня — сладострастной и похотливой
