Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
прозвучало некое смирение, покорность судьбе. — Когда-нибудь я расшибу голову о камень или металлическую статую, и все кончится. Хорошо еще, что песок пустыни мягче мрамора или бронзы. На сей раз мне повезло.
— А во время сражения такое случалось? — спросила я, подумав, что этот недуг особенно страшен для солдата.
— Нет. Пока нет. — Он покачал головой. — Нужно скрыть все следы, прежде чем кто-нибудь придет. Есть здесь вода?
Я принесла кувшин и налила ему воды в чашу.
— Давай помогу.
Смыть грязь с лица было нетрудно, но под ней обнаружились царапины.
— Пусть думают, будто мы ночью поругались, — беззаботно сказала я.
— Приветствуем вас, о могущественные правители! — донесся голос снаружи.
Весь день Цезарь оставался притихшим, хотя со стороны в нем можно было заметить лишь одну перемену: он разглядывал береговые пейзажи, сидя под навесом, а не стоя у борта. А один раз повернулся ко мне и наградил столь проницательным взглядом, что я мгновенно поняла: память вернулась к нему полностью. Ну что ж, раз так, он должен оценить мою любовь.
Нам потребовалось двадцать дней, чтобы подняться вверх по течению до Фив. На протяжении всего пути толпы людей высыпали к берегам реки, чтобы полюбоваться величественным караваном судов и увидеть новых фараонов. Ветер раздувал наши плащи, мы милостиво помахивали подданным руками, а те приветствовали нас, выкликая имена Исиды и Амона. Цезаря встречали, как бога, и он принимал эти почести.
Спустя тридцать пять дней мы добрались до Асуана, где на первом пороге Нила заканчивалось наше плавание. Протащить огромную ладью по суше в обход коварных камней было невозможно, и мы остановились. Цезарь уже видел практически весь Египет с севера до юга; к тому же по мере продвижения по нескончаемому водному пути в глубь Африки его солдаты начинали проявлять беспокойство, чему способствовала усилившаяся жара.
И вот однажды, ближе к вечеру, когда солнце припекало особенно нестерпимо, Цезарь жестом велел служителю обмахивать его опахалом из страусовых перьев.
— Я сдаюсь, — сказал он мне с улыбкой. — Капитулирую. Признаю, что при таком климате опахала вполне уместны.
Помнил ли он о нашем споре? Стоит ли мне напомнить? Но для него это должно значить больше, чем просто спор.
— Покажи мне храм острова Филы, — сказал он. — И пусть жрец будет готов провести церемонию.
Вот так я впервые вошла в храм, который значит для меня больше, чем любой другой. Твой дом, о Исида, на твоем священном острове, где вершатся таинства и куда, дабы поклониться тебе, стекаются паломники со всего Египта и Нубии. Я была наслышана о несравненной красоте беломраморного храма, но при этом не могла не дивиться его соразмерности, изысканности и изяществу. Напротив, на таком же острове, находится святилище Осириса, и ты, как подобает верной супруге, каждые десять дней в виде изваяния переходишь через воды, чтобы навестить его. Есть ли более подходящее место для бракосочетания, чем у твоих ног?
Твоя статуя, покрытая золотом, взирала на нас, когда Цезарь взял меня за руку и произнес слова брачного обета по обряду Исиды. Слова были на египетском языке, и он повторял их вслед за шепотом жреца.
— Надо же, — сказал он уже после этого, — я понятия не имею, что сейчас наобещал.
— Ты сказал, что пред ликом Исиды связываешь себя со мною узами брака.
— Вот и хорошо, — беззаботно промолвил он, — Цезарь всегда держит данное слово.
Мне оставалось лишь скрыть разочарование и обиду — этот человек относился к священному обряду с насмешливым безразличием. С другой стороны, что бы он ни думал, обеты принесены и церемония свершилась должным образом в присутствии свидетелей.
На обратном пути в Александрию, во время остановок в Фивах и Мемфисе, народу официально объявили, что бог Амон, воплотившийся в Гае Юлии Цезаре, и богиня Исида, воплотившаяся в царице Клеопатре, сочетались браком и скоро одарят народ Египта своим божественным отпрыском. Последнее объявление уже стало настоятельной необходимостью, поскольку моя беременность бросалась в глаза. В Гермонтисе началось строительство родильных покоев и храма царственного рождения. Святилище украшали изваяния божественных родителей, причем лику Амона, дабы ни у кого не возникло сомнений в отцовстве, придали портретное сходство с Цезарем.
Цезарь вел себя так, словно все это его развлекало и даже радовало, однако, как ни странно, египетская брачная церемония не сблизила нас, а как-то отдалила, внеся в наши отношения странную неловкость. Причина, по моему разумению, заключалась в том, что ни один из нас не понимал значения случившегося, а спросить друг друга мы стеснялись
