Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
мужчиной, для меня невыносима. Раньше со мной такого не бывало. Я махнул рукой на связь Помпеи с Клодием, и, откровенно говоря, меня бы совершенно не задело, если бы Кальпурния во время моего отсутствия завалилась в постель с самим Цицероном. Но ты… Ни о каких царевичах из Сирии не может быть и речи. Я этого не вынесу.
— Выходит, я должна хранить себя для тебя, подобно мумии, которых, по твоим словам, полно в Египте. Ты хочешь, чтобы я ждала. Но чего?
— Моего зова. Как только минует опасность, я вызову тебя в Рим.
— Это может продлиться годы! — воскликнула я, неожиданно осознав всю глубину разверзшегося передо мной ужаса.
Связать свою судьбу с Цезарем действительно означало обратить себя в мумию: все радости жизни становятся запретными.
— То, что ты мне предлагаешь, не похоже на жизнь!
— Доверься мне. Очень скоро все может измениться.
Для обычного человека его тон был бы близок к мольбе. Но разве Цезарь способен умолять?
— Как? Законы Рима известны, и ты тоже такой, какой есть.
— Доверься мне, — повторил он, и на сей раз в его голосе явственно звучала мольба. — Никогда прежде я встречал такой женщины, как ты. Женщины, способной стать мне не только любовницей, но и соратницей. У тебя мой дух, моя отвага, моя натура игрока, мое стремление к приключениям. Подожди, и ты увидишь, что я сумею сделать.
— Подождать и увидеть, — пробормотала я. — А если все останется по-прежнему?
— Ради нашего будущего и будущего нашего ребенка я сделаю все, что в человеческих силах. Но я должен знать, что ты доверяешь мне и будешь ждать.
— У меня нет выбора, — сказала я, помолчав. — Мое сердце желает верить тебе, хотя разум остерегает против этого.
— Поскольку ты очень молода, — сказал он, — их голоса звучат с равной силой. А в моем возрасте удивительно, если сердце вообще подает голос.
Через два дня мы вернулись в Александрию. Издалека город казался столь же совершенным, как всегда, но когда мы сошли на берег и двинулись по улицам в носилках, я увидела повсюду груды мусора и обугленные балки. Множество зданий требовали ремонта. Война обошлась Александрии очень дорого, но если это цена моего возвращения на трон, пусть будет так.
По прибытии во дворец я стала все чаще ловить на себе откровенно любопытные взгляды, ведь за время моего путешествия беременность стала очевидной. Следовало ли и здесь, как в Мемфисе и Фивах, объявить о предстоящем рождении отпрыска божественного союза или лучше воздержаться от объяснений? Цезарь прав: таких утонченных скептиков, как греки из Александрии, мистика способна лишь насмешить. Кто-кто, а они и без оглашений догадаются, чье дитя я ношу.
Подумав об этом, я неожиданно покраснела. Я знала, что их изощренное воображение вряд ли способно нарисовать правдивую картину того, как мы зачали нашего ребенка. Кому придет в голову, что старый римский солдат, столь воздержанный во всем остальном, окажется изобретательным и неутомимым любовником? И ведь именно таким, изобретательным и неутомимым, он проявил себя на военном поприще.
Я с печалью покидала судно, ставшее на время нашим миром, но на берегу меня поджидали не только огорчения. Я с радостью снова увидела Мардиана и Олимпия, встречавших нас во главе свиты, а во дворце меня приветствовали Хармиона и Ирас!
Обрадованная и растроганная, я заключила их в объятия.
Они наперебой стали рассказывать о том, как убирали дворец к нашему возвращению.
— Теперь война закончилась, и торговля ожила, в Египет снова потекли товары. У нас есть новые шелковые занавеси для кровати, свежие благовония из Аравии, дивное вино, розы из Кирены — красные и белые…
И верно, мои покои благоухали.
— Спасибо за заботу, — искренне поблагодарила я. — Надеюсь, вы не обошли вниманием и личные покои Цезаря?
— Я подготовила для него рабочий стол, — ответила Хармиона. — Его дожидаются целые горы документов.
Я вздохнула, понимая, что новые шелка и розы он, скорее всего, не заметит. Вот депеши — это совсем другое дело.
— Наверное, они дожидаются и меня.
— Да, царица, но не так много, — ответила Ирас, указывая на стол, где лежала небольшая стопка папирусов.
Ну конечно, я же управляю не целым миром, а одной страной. Во время путешествия я увидела заботы этой страны собственными глазами. Египет наших дней мало отличается от того, каким он был при первых фараонах: посевы, урожаи, налоги, солдаты — все идет так, как повелось веками. Мир взлетов и падений, приливов и отливов — это мир Цезаря, а не мой.
— Он благодарит вас за ваши старания, — промолвила я и почувствовала усталость. Я тяжело опустилась на стул из лимонового дерева.
— Царица… как ты… в
