Жизнь ярчайшей из женщин в земной истории, царицы Египетской Клеопатры, предстает перед нами во всех подробностях — трагических и счастливых. Детство, потеря матери, заговор властолюбивых сестер, любовь к Цезарю, рождение сына, Александрийская война и трагическая смерть Цезаря от руки убийцы. Роман Маргарет Джордж, как на волшебном ковре-самолете, переносит нас в удивительный мир прошлого — далекий и одновременно близкий. Потому что меняются боги и ритуалы, оружие и одежды, правительства и государственные законы, человек же остается все тем же, со всеми его страхами и пороками, безумием, ненавистью, любовью.
Авторы: Маргарет Джордж
твоем положении… — Служанки подыскивали подходящие слова.
— Со мной все в порядке. Мое положение ничуть меня не тяготит, разве что я быстро утомляюсь. А плавание было для меня отдыхом и пошло только на пользу.
— А когда?..
Если самые близкие из моих людей так смущались на сей счет, как же смотрят на это остальные александрийцы?
— Пока точно не знаю. Нужно спросить Олимпия — он медик, пусть подсчитает. Но, думаю, ждать не меньше месяца. Цезарь на такой срок задержаться не может.
Мне пришлось сообщить об этом, чтобы избежать неприятных вопросов, и по лицам служанок я поняла: они не одобряют моего возлюбленного. Ирония заключалась в том, что в сложившейся ситуации я вынуждена была защищать его — и пред собой, и перед ними.
— Его призывают неотложные дела… — начала я, но меня подвел дрогнувший голос. Я поняла, что такого рода оправдания в любом случае прозвучат неубедительно, и сказала не то, что собиралась вначале: — Наверное, любовь к властителю мира имеет не только приятные стороны. Например, для него она не так важна, как мне хотелось бы.
Да, в этом и заключалась суть дела. Я была царицей богатейшей страны мира, происходила из древнего царского рода. Но когда мы встретились, я жила в изгнании, в пустыне, и, не будь его, в лучшем случае оставалась бы там, а в худшем — уже была бы мертва. Кроме того, после победы в Александрийской войне он мог превратить Египет в провинцию Рима, как стали провинциями другие земли Средиземноморья — Греция, Сирия, Иудея, Испания, Карфаген. Тот факт, что он оставил меня на престоле, наше незабываемое путешествие вверх по Нилу — все это недвусмысленно говорило об искренности его чувства ко мне. А на большее рассчитывать не приходилось.
Теперь мы снова принадлежали миру, а не самим себе. Цезарь читал подробные донесения о восстании в Понте, о недругах, собирающих войска в Африке, о волнениях в Риме и принимал гонцов, доставлявших свежую информацию.
Поздно ночью он сидел за столом в глубоком кресле, погрузившись в чтение. Разобравшись с очередной депешей, он качал головой и откладывал ее в левую сторону, а снаружи танцевали в лунном свете волны внутренней гавани. Ночь была тиха, ветер едва колыхал язычки пламени фитильных ламп. Вероятно, по всему городу люди в этот час потягивали медовое вино, слушали нежную лютневую музыку, читали или занимались любовью. Предавались всем тем удовольствиям для души и тела, которыми так славен город Александрия. Цезарь же работал без устали часами, лишь время от времени покачивал головой или разминал руки.
Было хорошо за полночь, когда он пробормотал:
— Ну, все.
Груда бумаг с правой от него стороны переместилась налево.
— Куда ты решил направиться? — тихонько спросила я.
— Нас ждет Понт, — сказал он. — Я не могу вернуться в Рим, оставив у себя за спиной врага. Прежде необходимо обезопасить Восток.
— Но ты уже в Африке, — заметила я. — Римские мятежники гораздо ближе.
— Я предпочитаю браться за основную задачу, покончив с докучными мелочами, — пояснил Цезарь. — Вот почему я принудил к повиновению Испанию, прежде чем начать преследование Помпея. Создавалось впечатление, будто я двигаюсь не в том направлении, но это было намеренно. Теперь для того, чтобы меня перестали ждать и остерегаться в Африке, мне необходимо отправиться в Понт. Отвлекающий бросок в шестнадцать сотен миль, после чего я вернусь.
Он встал и направился к открытой террасе. Я подошла и остановилась рядом с ним, глядя на изрыгавший пламя и дым маяк, вид которого по-прежнему всякий раз наполнял меня гордостью.
— Ты отправишься в путь отсюда, из гавани, — проговорила я. — Когда?
— Через несколько дней, — ответил Цезарь. — Ты останешься под охраной трех легионов во главе с Руфием. Можешь не беспокоиться, при такой защите вряд ли отыщется новый Потин.
— Но это значит, что ты выступишь в поход лишь с одним легионом! — вырвалось у меня.
Нет, позволить ему подвергать себя такой опасности я не могла. Проще уж мне обойтись собственными силами.
— Да, со мной будет шестой легион, — подтвердил он.
— Этого недостаточно!
— Придется обойтись, — сказал Цезарь.
— Нет уж. Разве ты забыл, что однажды попал в Александрии в ловушку, оказавшись здесь с малыми силами. Стоит ли повторять неудачный опыт? — Я вспомнила кое-что еще: — К тому же в шестом легионе недостаточно солдат. Всего тысяча человек — меньше четверти полного состава!
— Да, я знаю, — буркнул он.
— Ты слишком полагаешься на удачу! — воскликнула я. — Смотри, не искушай Фортуну, она может и отвернуться от тебя! Брать с собой лишь тысячу солдат — безумие!
— Это мое дело! — В голосе Цезаря начинало
