Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
да и просто робела, представляя себе, что выпускаю на волю сохранившуюся в свитках мощь Цезаря.
И все же я сделала это. Я разгладила бумаги и прижала их уголки масляными лампами. После чего на меня буквально обрушились строки, пусть и содержавшие новые для меня мысли, но написанные слишком знакомым почерком.
Это было какое-то чудо: чернила, буквы, все мне знакомо, все принадлежало ему, — и теперь, по прошествии столь долгого времени, он делился со мной не знакомыми мне замыслами.
Судя по торопливым наброскам, порой сделанным прямо поверх карт, дело обстояло именно так, как говорил Антоний: он собирался следовать маршрутом, избранным Цезарем. Я испытала огромное облегчение, как будто это уже гарантировало успех. В то же время мне стало стыдно: выходило, что я не доверяю мужу и не ценю его как полководца.
Подняв глаза, я встретила внимательный взгляд Антония. Когда я читала заметки, он следил за выражением моего лица, пытаясь проникнуть в мои мысли. Оставалось надеяться, что это ему не удалось.
— Ну, убедилась? Все как я говорил.
— В основном, — кивнула я. — Но я поняла, что он планировал разместить в Армении гарнизон, а ты…
— Я говорил тебе, что у меня нет на это лишних солдат. Армянский царь — наш союзник, и он сам участвует…
— Да, да, ты говорил. Я только хотела сказать…
— Красс имел лишь восемь легионов. В отличие от него у меня войск достаточно.
— Похоже, что Цезарь собирался захватить Экбатану и отрезать Вавилон от Парфии.
— И я так сделаю. Но чтобы добраться до Экбатаны, нужно захватить Фрааспу.
— Конечно.
Я бережно сложила бумаги. Мне очень не хотелось убирать их так скоро, но они рассказали мне все, что я хотела узнать о будущих завоеваниях, заодно пробудив старые воспоминания.
— Возьми. — Я отдала ему документы.
Он вернул их на место, как жрец — священные реликвии. Может быть, Антоний и правда чувствовал, что совершает священнодействие. В Риме он служил жрецом культа Юлия Цезаря, но здесь, на границах римского мира, принял на себя высокую роль наследника Цезаря. А возможен ли более искренний акт почитания, чем исполнение последней воли?
Плотно закрыв ларец, Антоний гневно произнес:
— Парфяне знали о его планах, обрадовались его смерти и даже отрядили к Филиппам, в помощь убийцам, небольшое войско. Тем самым они показали, что заслуживают мести. Мы не можем оставить это без последствий.
— Нет. Не можем.
От имени Цезаря мы обязаны преследовать их до самого сердца их твердыни — так же безжалостно, как сделал бы это он сам.
Снаружи доносился шум холодного дождя. Сейчас, в темную зимнюю ночь, с трудом верилось, что теплая погода вернется и Антоний действительно отправится в Парфию. Путь предстоял долгий — более трех сотен миль до назначенного места встречи с Канидием, а потом, после объединения сил, еще четыреста миль через горные перевалы и тропы к Фрааспе. До Экбатаны еще сто пятьдесят миль пути к югу. То есть в общей сложности легионы должны преодолеть около тысячи римских миль по труднопроходимой местности, на большей части которой их поджидают враги. Пеший переход в тысячу миль для армии в полном оснащении, отягощенной обозом, — нелегкое испытание. Можно считать чудом, если он доберется до Экбатаны к следующей зиме. К сожалению, все упиралось в горы: зимой они непреодолимы, и выступить раньше не представляется возможным.
— На это уйдет так много времени! — вырвалось у меня.
— Да, — подтвердил Антоний, вернувшись к столу. — А сколько времени потеряно из-за того, что приходилось откладывать подготовку кампании! И все из-за Октавиана: он просил меня о помощи, призывал в Италию, назначал встречи, а потом от них уклонялся. — В голосе Антония прорывались непривычные нотки гнева. — Он чинил помехи на моем пути, чтобы оттянуть начало похода.
— Да, и мы прекрасно знаем почему, — подхватила я. — Он не хотел, чтобы ты занял то положение, что уготовила тебе судьба. Благодарение Исиде, теперь твои глаза открылись, и ты увидел подоплеку его коварных маневров! Пусть в следующем морском сражении Секст потопит его корабли! Пусть к твоему возвращению из Парфии от Октавиана не останется ничего, кроме выброшенного на берег разбитого корабля без мачты!
— Ну, ты увидела все, что хотела? — вежливо спросил Антоний, сворачивая карты.
— Да.
Во всяком случае, я увидела и оценила размах стоящей перед ним задачи.
— Я непременно провожу тебя. По крайней мере, до Армении, — заявила я. — А может быть, и дальше.
— Буду рад, конечно, — с удивлением сказал он, — но только…
— В конце концов, разве я не поддерживаю твою кампанию египетскими деньгами?
Я вложила в его
