Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
Восемнадцать тысяч человек! В поход отправились шестьдесят тысяч великолепных легионеров! А где тридцать тысяч бойцов вспомогательных сил, что должны были его поддерживать? Сбежали как трусы и предатели, каковыми и являлись!
Я заметила, что Эрос уставился на меня.
— Восемнадцать тысяч человек? — произнесла я вслух. — Ему нужна еда и одежда для всех этих солдат?
Я посмотрела на море, бурлящее и темное. Сейчас, в разгар зимы, никто не рисковал отправиться в плавание.
— Антоний упомянул корабли. Он действительно ожидает, что мы поплывем к нему?
Эрос кивнул.
— Он сказал, что ты его не подведешь.
Неужели он приписывает мне чудодейственные силы? Или настолько лишился разума, что даже не подумал о весьма реальной для меня и любого, кто решится на столь безумное предприятие, возможности оказаться на дне морском?
Еще недавно я была так слаба, что не чувствовала себя способной выбраться за стены дворца. И что же теперь? Я поплыву по штормовому морю в Сирию.
— Отправляюсь к нему, — заявила я.
Если не утону в пути, мы скоро встретимся.
Я стояла на палубе триремы, качавшейся на якоре в гавани. Потребовалось время — и немалые деньги, — чтобы найти капитана, у которого хватило смелости (или безрассудности) выйти в бурное море. Разумеется, как царица я могла приказать командиру любого из военных кораблей; но в таком деле и в таких обстоятельствах я предпочитала действовать не принуждением, а убеждением.
Рядом со мной на раскачивавшейся палубе стоял, кутаясь в плащ и ругаясь себе под нос, Олимпий. Никто не хотел отпускать меня. Мардиан и Олимпий проявили редкостное единодушие, пытаясь меня отговорить, причем Мардиан ссылался на опасности плавания, а Олимпий — на угрозу для моего здоровья.
— То ты не в силах добраться до тронного зала, чтобы принять послов, то готова сорваться с места и тащиться в Сирию утешать Антония! — негодовал врач. — Если он нуждается в помощи, помоги ему — пошли ему солдат и денег. Поручи это кому-нибудь из чиновников. У тебя их пруд пруди, зачем они еще нужны?
Но я прекрасно понимала, что в данном случае эта логика, при всей ее безупречности, неприменима. Антоний сейчас особенно остро нуждался не только в помощи, но и в поддержке. Не отправиться сейчас к нему — значит окончательно подорвать его представление о чести. Так поступил бы Октавиан, но не я. Мне нужно встретиться с ним не только ради него, но и ради себя самой.
Я вспомнила свой сон, а потом — видение о том, как он отдает страшный приказ Эросу. Эти воспоминания вкупе с качкой усилили мое недомогание. Пошатнувшись, я схватилась за руку Олимпия.
— Это безумие! — сказал он, повернувшись ко мне. — Мы должны сойти на берег. Немедленно!
Олимпий согласился, чтобы я отправилась в путешествие, при единственном условии: если он сам будет сопровождать меня. Ради этого он оставил всех пациентов, своих студентов, Мусейон и Доркас, взял с собой весьма громоздкий ящик с лекарствами, компонентами для микстур и флаконами, которые собирался заполнить этими смесями. Правда, теперь ему не требовалось убеждать меня в необходимости принимать его излюбленный сильфион. Я и сама сознавала необходимость предохранительного средства, поскольку больше не могла позволить себе забеременеть: теперь мои силы нужны для другого. Я любила своих детей, и состояние беременности не было мне в тягость, но в нынешней ситуации такого рода испытание для моего ума и тела ни к чему.
— Давай хотя бы присядем. — Олимпий волновался.
Я слегка улыбнулась. На палубе имелось не так много мест, где можно присесть, но благодаря любезности капитана, подкрепленной моей щедростью, все они были к нашим услугам. Корабль был битком набит одеялами, туниками, обувью и плащами для восемнадцати тысяч солдат. Следом за нами собирались отплыть еще два судна, груженные зерном.
У нас на борту находилось и то количество денег, которое я решилась захватить в опасное плавание. С остальными средствами придется повременить: перевозить деньги и по суше, и по морю небезопасно. На море подстерегают шторма и пираты, на суше — разбойники и лавины. Вдобавок золото очень тяжелое: талант золота весит столько же, сколько большой ребенок, два таланта равны по весу женщине, а три — крепкому мускулистому мужчине. Перетаскивать такой вес с места на место нелегко, а на свой корабль я взяла около трехсот талантов золота.
Это плавание должно продлиться около семи дней: где находится пункт назначения, Эрос капитану объяснил, как мог:
— Севернее Сидона, это точно. Правда, подходящей гавани там нет, и не исключено, что придется
