Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
— Кажется, я еще не видел, чтобы ты плакала, — промолвил он больше для себя, чем для меня.
— Я стараюсь никогда не плакать, — ответила я. — Во всяком случае, в чьем-либо присутствии. Это недостойно царственных особ.
— Значит, ты наконец стала доверять мне, — заметил он.
Он был прав. Порой в присутствии Антония я позволяла себе расслабиться, как ни с кем другим. А теперь совсем перестала от него отгораживаться.
— Да, я научилась доверять тебе, — призналась я.
— Ты словно дикий зверек, который долго привыкает есть с руки, — сказал он. — И все еще готова укусить, если я вдруг сделаю неверное движение.
— Уже нет, — возразила я, вытирая слезы. И это была правда — об укусах не могло быть и речи. Мы составляли единое целое.
— Это радует мое сердце, — сказал он, крепче сжимая руку вокруг меня. — Теперь, моя дорогая, о письме — да, оно внушает тревогу. Но одновременно многое упрощает.
— Что ты имеешь в виду?
— Октавиан в кои-то веки предпринял однозначные действия, — пояснил Антоний. — Он раскрылся: высказался открыто и о своем амбициозном желании быть Цезарем, и о том, что не намерен терпеть соперников. А заодно раскрыл, кого он считает своим соперником. Не меня. Не тебя. А Цезариона.
Мне стало ясно, что он прав — это своего рода победа. Как спрут, скрывающийся в подводном гроте, Октавиан предпочитал сохранять свои мотивы и намерения в тайне. Но на сей раз, вольно или невольно, он себя разоблачил.
Но, пока я опасалась за безопасность Цезариона, это было слабым утешением.
Маскировка… Цезарион вынудил Октавиана отбросить маску.
Здесь заканчивается шестой свиток
Мне с трудом верилось, что я снова в Антиохии, к тому же зимой. Я сделала все наоборот: летом оставалась в изнывающей от жары Александрии, а с приближением зимы — унылой и пасмурной в тех краях — перебралась в Антиохию. И снова Антоний готовился там к восточной кампании; снова он собирал войска и своих командиров. Только на сей раз его целью была не Парфия, а Армения.
Тот же самый дворец Селевкидов с огромными, как пещеры, залами, тоннелями коридоров и пустыми глазницами лестничных проемов воспринимался совсем не так, как в прежние дни, когда после нашей свадьбы их заполняло счастье. Тогда все вокруг казалось мне волшебным, но теперь магия покинула это место, и я остро переживала потерю.
Антоний был слишком занят и ничего не замечал. Армянская кампания откладывалась долго, но когда решение было принято, все его дни стали беспрерывной чередой встреч, переговоров и совещаний. Первым же делом он призвал Марка Тития, дабы тот представил нам объяснения относительно Секста.
Я говорю «нам», потому что я настояла на своем присутствии. Египет должен знать, на что расходуются его деньги и ресурсы. Кроме того, мы с Антонием стали соправителями восточной империи… Но подробнее об этом позже.
Титий командовал силами в Сирии, и до Антиохии ему нужно было проделать не столь уж длинный путь. Он мне всегда нравился — может быть, потому что был худощавым и смуглым, на восточный манер. Титий был моложе остальных военачальников, в общении со мной всегда выказывал исключительную любезность, но вот в его отношении к Антонию я улавливала легкий оттенок затаенного презрения. Не спрашивайте меня, как я узнала об этом, — просто я умею улавливать такие вещи. Но когда я рассказала Антонию, он лишь хмыкнул.
— Чтобы побудить меня к действиям, нужно что-то более определенное.
Титий был из тех, кто нашел убежище у Секста, когда бушевали проскрипции; впоследствии он присоединился к своему дяде Планку под знаменем Антония. Эти двое представляли собой странную пару: Титий — смуглый, длиннолицый, желчный, а Планк — светловолосый и румяный любитель посмеяться.
Титий предстал перед нами в огромном зале для аудиенций. Я предложила принять его, восседая на тронах, но Антоний об этом и слышать не желал.
— Здесь я военачальник, а не автократор, — сказал он.
Этим греческим словом он определял свой статус владыки и правителя Востока, хотя и не царя.
— Ну, а кто же я? — спросила я. — Я-то не перестала быть царицей?
— Царица в Египте, а здесь ты находишься в качестве флотоводца. Ведь мой флот состоит по преимуществу из твоих кораблей. Так что располагайся в удобном кресле, но никакого трона.
Титий вошел размашистым шагом, вид у него был недовольный и задиристый. Он по-военному поприветствовал своего командира,
