Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
ждать, пока они сами решат говорить?
— Обычно я жду, — признался он. — Как видишь, я провел много лет над этим.
Он развел худыми руками, и я увидела увядшую плоть, висевшую складками.
— Он знает тайны Ра, — сказал Накт. — И ему внятен горящий глаз священных кобр. Он ухаживает за ними.
— Как, здесь?
Я не видела клеток. Не может быть, чтобы кобры жили здесь, в этой комнате!
— Да, они здесь, — прозвучал спокойный ответ. — Но не в клетках. Не двигайся, они сами к тебе приблизятся.
Он ответил и на тот вопрос, который я не задала вслух.
Да, неудивительно, что во владениях старого мудреца даже властный Накт вел себя почтительно. Трудно представить — ядовитые змеи свободно ползают по комнате! Я ничего не имела против тех змей Мардиана, они мне даже нравились, но он держал их в плетеных клетках. Тут совсем другое дело.
Я посмотрела вниз, под ноги. И ничего не увидела.
— Стой неподвижно и жди, дочь моя, — сказал Ипувер. — А ты, Накт, можешь удалиться. Богиня останется наедине с себе подобными.
Мне хотелось удержать жреца, но голос куда-то пропал, а Накт поклонился и, пятясь, покинул помещение. Я слышала, как упал за ним полог.
— Да, придется подождать, — повторил Ипувер. — А пока мы будем ждать, присядь рядом со мной. Хочешь взглянуть на самый древний свиток?
Наклонившись, он извлек из футляра тугой свиток, положил на стол и аккуратно развернул. Пергамент похрустывал.
— Это самое первое повествование о Ра, — пояснил старик. — Когда жрецам было дано прозреть истину, они записали ее.
Неужели он настолько стар? Я глядела на свернутую полосу папируса, дивясь тому, как столь хрупкий материал мог пережить столетия.
Мудрец продолжал разглаживать свиток, когда лицо его неожиданно озарила улыбка.
— Ах, — вздохнул он с таким видом, будто с ним происходит что-то чудесное. Такое лицо бывает у мужчин при получении известия о рождении долгожданного сына.
Жрец медленно поднял руку, и к ней прильнула большая темная змея.
— Эджо, — произнес он, и в его сухом старческом голосе прозвучала нежность. — Защищающая богиня. Ты знаешь, кто пришел, не так ли? Почувствовала родство.
Змея, похоже, не обратила на слова старика никакого внимания, но обвила его руку, как обвивается плющ вокруг дерева.
— Есть ли у тебя вопрос, дитя мое, чтобы задать его богам? — мягко обратился он ко мне. — Наверное, я мог бы на него ответить. Боги открывают мне многое.
— Я… я…
Слова застряли у меня в горле, хотя я чувствовала, что он говорит правду. Осмелюсь ли я спросить? И приоткроют ли боги завесу тайны грядущего, поведают ли, что находится за ней?
— Я бы спросила богов… Я бы узнала… Будут ли они впредь благосклонны к Египту, к Востоку?
Жрец закрыл глаза, в то время как змея поползла выше по его руке на плечо. Потом она обвила его шею. И тут Ипувер заговорил. Я чуть не закрыла глаза в страхе, что колебания горла жреца побудят аспида укусить его.
— Боги обещают, что Египет не исчезнет до конца времен, — произнес старец.
— Он останется таким, как сейчас? Свободным? А что будет с Западом, с Римом?
Теперь он ждал гораздо дольше.
— Что касается Рима, боги Египта молчат, — наконец ответил он. — И еще: хотя Египет продолжит существовать, сами боги по прошествии некоторого времени умолкнут. Они больше не будут говорить.
— Но они останутся на нашей земле? Или их молчание покажет, что их больше нет?
Мне необходимо это выяснить. Как Египет сможет существовать без своих богов? Тогда он не будет Египтом.
— Я не знаю, — промолвил жрец. — Они не говорят.
Змея обвилась кольцами вокруг его шеи, и ее голова залезла старику за пазуху, под одежду. Потом я приметила движение на его коленях: там лежала вторая змея.
— Ты не должна их бояться, — сказал он. — Это питомцы Исиды, ее любимцы, одаряющие избранных бессмертием. Они мои друзья.
— Друзья?
Я почувствовала едва заметное шевеление у моих ног и мысленно воззвала к Исиде, дабы та не принуждала меня к близкому знакомству с ее питомцами. При этом я знала, что попытка оттолкнуть или отбросить змею может закончиться плохо.
— Смерть приходит ко всем нам, но священный аспид дарует красивую смерть, — произнес жрец. Он погладил спину первой змеи. — Капюшон раздувается, тонкие зубы прокалывают кожу, и смерть приходит к нам украдкой, быстро и безболезненно.
— Безболезненно?
— Да. Из всех ядов яд кобры — самый мягкий, самый добрый. Он действует быстро, а умерший от укуса кажется спящим. Никакой крови, никакого вздутия и корчей. Лишь немного пота, подступающий сон, безмятежность… Я наблюдал это сам.
Да, Мардиан говорил,
