Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
совещание в Афинах.
Жизнь в изгнании нелегка, и я начала проникаться сочувствием к сенаторам. Они покинули Рим почти три месяца назад, бежали второпях, а теперь вынуждены жить в качестве загостившихся беженцев — до того дня, когда смогут без риска для жизни вернуться в Рим. Учитывая столь печальное положение, они держались довольно прилично. Конечно, их хорошо кормили и хорошо разместили — за мой счет. Но время шло, они маялись от безделья, не находя себе места, и проявляли беспокойство. Я надеялась, что Афины развлекут этих людей, ибо им предстояло долгое ожидание, поскольку в этом году война явно не начнется. Октавиан не предпринял никаких шагов по сбору своих сил, а ведь ему еще нужно было их переправить.
А вот мы обладали огромным преимуществом: имели все под рукой и могли развернуть войска навстречу противнику в любой момент. Нашу гордость составляли командиры: сухопутные — Канидий, Планк и Титий, морские — Агенобарб и Соссий. Оба смещенных консула заняли места на палубах боевых кораблей.
Когда все поели и разомлели от великолепного угощения и вина, которое продолжали разливать, Антоний поднял чашу.
— Приветствую вас в Афинах, верные друзья! — молвил он. — Надеюсь, о летних днях, проведенных здесь, у вас останутся самые лучшие воспоминания. Но сейчас еще многое следует решить. Например, определить лучшее место для зимнего лагеря, раз нам предстоит ждать.
Чего ждать, он не сказал, да в том и не было нужды.
— А почему мы размещаем основные силы в Центральной Греции? — спросил Планк. — Пусть меня убедят, что позиция дальше на север не окажется выигрышнее. Почему мы отказываемся от контроля за Игнациевой дорогой? Это жизненно важная артерия, связывающая Адриатическое и Эгейское побережья, Далмацию и Македонию. В тех краях нет другой настоящей дороги.
Он и вправду выглядел озадаченным, и его голубые глаза перебегали с моего лица на лицо Антония.
— Хороший вопрос, друг мой, — отозвался Антоний. — Но мы не нуждаемся в дороге. Нам лучше расположиться дальше на юге, неподалеку от береговой линии и островов, которые станут базой нашего флота. Снабжение армии будет осуществляться не по дороге, а морем. Провиант поступит из Египта, и мы должны обеспечить бесперебойную морскую связь с ним, чтобы не испытывать нужды и иметь надежный тыл.
— Чтобы было куда отступить? — буркнул Агенобарб.
— Всегда необходимо иметь возможность для отступления, — решительно заявил Антоний. — Помпей такой возможности себе не оставил, Брут с Кассием тоже — результаты известны. А я ничуть не стыжусь того, что после Мутины и Парфии отошел на подготовленные позиции — да благословят боги Трансальпийскую Галлию и Сирию, ставшие моим прибежищем и позволившие избежать полного разгрома.
— Значит, ты помышляешь об отступлении?
— Нет. Но Египет должен быть защищен. Это, помимо всего прочего, источник нашего благосостояния. И, — он посмотрел на меня, — царство моей жены.
— Куда ей, возможно, стоило бы отбыть, чтобы дождаться исхода сражения.
Ну конечно, Агенобарб опять за свое.
— Нет! — отрезала я. — Почему я должна убираться в тыл, но при этом содержать четверть флота, обеспечивать остальные корабли лучшими египетскими гребцами и снабжать армию?
— Ты богата и финансируешь кампанию, но это вовсе не значит, что ты должна в ней участвовать.
— Тут я с тобой не согласен, — подал голос Канидий. — Царица не просто платит за нас. Она двадцать лет правит богатейшей страной мира, сама возглавляла армию и имеет больший опыт, чем многие из союзных царей, против личного участия которых в походе никто не возражает. Было бы несправедливо сделать исключение именно для нее.
Агенобарб фыркнул и скрестил руки на груди.
— Кроме того, эта война ведется во имя сына. Сына Цезаря, — заметил Планк.
— Выходит, вот во имя чего она ведется? — проворчал один из сенаторов. — Мне это не нравится.
— Да, в Риме это говорит против тебя, — добавил другой. — Чтобы люди последовали за тобой, им нужно другое имя и другая цель.
— Истинная правда, — раздался голос.
Из теней в глубине комнаты выступил незнакомец.
— Я послан твоими друзьями в Риме, чтобы предостеречь тебя, — добавил он, оглядевшись.
— Кто ты, друг? — спросил Антоний.
— Гай Геминий, — последовал ответ. — Сенатор и твой сторонник, не покинувший Рим вместе с другими. Я полагал, что смогу принести тебе больше пользы, оставшись там.
— Ну, и что ты имеешь сказать?
Геминий обвел взглядом чаши с вином.
— Вообще-то я предпочел бы говорить перед трезвыми слушателями. Но одно скажу тебе прямо сейчас, трезвый ты или пьяный. Если ты хочешь, чтобы твое
