Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
Поэтому я сидела в седле и, устремив взор на восток, напряженно пыталась разглядеть какое-нибудь движение.
Канидий остановил коня рядом со мной. Животное казалось великолепно выезженным, чему, впрочем, удивляться не стоило.
Канидий приветствовал меня, натянув удила. Его шлем сверкал на солнце, отбрасывая луч, который двигался при каждом повороте головы. Указав рукой на восток и слегка развернув коня в том направлении, полководец произнес:
— Сегодня, с соизволения богов, поток обратится в благоприятную для нас сторону.
Да. С соизволения богов. В последнее время боги упорно не желали нам помогать, но ведь они отличаются своенравием. Взмах руки Аполлона — и Патрокл споткнулся, шепоток Афины — и смертельный удар отведен… Пусть же сегодня это послужит нам на пользу. Пусть они изберут нас!
— Чему быть, того не миновать.
Я с удивлением услышала, как эти слова слетают с моих губ. Мне хотелось сказать другое, и я тут же поправилась:
— Пусть все будет так, как мы хотим.
Позади меня застыли в терпеливом ожидании (они этому обучены) выстроенные в боевые порядки легионы. Я ощущала легкий запах их кожаной амуниции и слышала приглушенный гул голосов.
— Каков их боевой дух? — тихо спросила я Канидия.
— Мог быть и выше, — с кислым видом признался он. — Бесконечное ожидание, да еще в таких условиях, не способствует его укреплению. К тому же эти записочки, что постоянно сыплются из вражеского лагеря вместе со стрелами и камнями. Нас высмеивают, и вообще…
— Что «вообще»?
Вместо ответа он дал мне листок, вытащив его из перчатки.
— Вот, подобрал сегодня утром.
Я развернула его и прочитала:
«Антоний уже не тот, что прежде. Вы следуете за безумцем. Он не доведет вас до добра».
— А, старые выдумки, — отмахнулась я.
— Да. Но ложь — оружие, и они используют его против нас. А мне нечего противопоставить.
— Но ведь солдаты сами видят Антония и слышат, как он говорит! — Я подобрала поводья, намотав их на ладонь.
— Верно, — признал Канидий. — Но ложь, день за днем, капля за каплей, разлагает их, как кислота разъедает все, с чем соприкасается. Прежде всего легионеры задаются вопросом, как сможет Антоний, если проиграет, предоставить им обещанный участок земли. У него и сейчас уже нет никакой власти в Италии, а они желают получить землю именно там.
— Но цель войны — победа! Разве их мечты станут ближе к осуществлению, если Октавиан захватит Египет?
Невыносимое и неприемлемое предположение.
— Их сердца слабеют, — честно ответил Канидий. — Возможно, это из-за того, что у нас не кончаются гражданские войны, и люди уже не знают, кому и чему верить. Они просто устали и хотят, чтобы все кончилось.
— Для этого необходимо сражаться!
Однако солдаты меня не слышали, мой призыв долетел лишь до Канидия. От его слов веяло зловещим холодом. Неужели Антоний утратил способность воодушевлять людей и вести их за собой? Но ведь это ужасно! Это грозит падением империи!
— Да, я знаю, — промолвил он и тут же резко повернулся на восток: что-то привлекло его внимание.
Проследив за его взглядом, я увидела далеко за заливом россыпь движущихся светящихся пятен: солнце сияло на шлемах скачущих всадников. Они приближались к охраняемой противником драгоценной реке.
— Сейчас! — едва слышно выдохнула я.
Но Канидий уже забыл обо мне, его взгляд сосредоточился на легионах. Сейчас значение имела лишь битва за реку. Сможем ли мы ее выиграть?
Он направил коня к своему месту перед строем, и я осталась одна, глядя на движущиеся вдали крохотные точки. С той стороны залива не доносилось ни звука, над водой разносились лишь протяжные, визгливые крики чаек.
Сжав в кулаке поводья, я ждала. Если легионы поведут наступление вверх по склону, я пристроюсь к арьергарду. Огорчать Антония и подвергать себя опасности, конечно, не стану, но и в стороне оставаться не намерена.
Меня била дрожь, и это удивляло: никогда прежде я не замечала за собой такого. Впрочем, нетерпеливое шевеление наблюдалось и среди солдат. Люди поправляли шлемы, подтягивали ремни, перехватывали поудобнее щиты. А потом издалека донеслись крики. И приглушенный расстоянием, но вполне различимый зов труб.
— Внимание! — Танцующий конь вынес Канидия вперед.
На реке призывно пропел рог.
«Signa inferre!»
Этот приказ означал еще не атаку, а начало марша. Держа строй, легионы во главе с Канидием двинулись к холму.
«О Зевс! О Геракл! Будьте сегодня со своим сыном, даруйте ему силу и славу. Пусть блистательный Антоний прорвет вражеский строй и рассеет врага!»
Signa inferre! — К атаке! (лат. )
