Дневники Клеопатры. Книга 2. Царица поверженная

Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.

Авторы: Маргарет Джордж

Стоимость: 100.00

его вспышки гнева и истерики, нерешительность, охватившая его после провала второй кавалерийской атаки, — все это хуже, чем само поражение. Я смотрела на своего супруга, не веря глазам. Он казался разбитым, как корабль, налетевший на скалы.
Царевич Ямвлих из Эмесы и сенатор Квинт Постум попытались бежать, но были схвачены, и Антоний в назидание прочим предал их казни. Это помогло положить конец дезертирству среди высших чинов, но мы понимали: если в бега ударятся солдаты и младшие командиры, остановить их будет невозможно. Между тем противник постоянно изводил нас оскорблениями, бранью в адрес командования и призывами к солдатам переходить на вражью сторону. Кто-то — уж не сам ли Октавиан? — додумался забросить к нам списки поэмы Горация, повествующей о нашем постыдном отступлении на море и бегстве Аминты. Должно быть, без Октавиана не обошлось, ибо поэма была адресована его близкому другу Меценату. У кого еще имелся экземпляр?
Похоже, в Риме веселились и не жалели хорошего вина.

Благословенный Меценат, так выпьем же с тобой!
Заветного вина давай поделим чашу
В дому твоем большом, и новостью благой
Возвеселим сверх меры душу нашу.
Великий Цезарь наш всегда победоносен,
Восславим же его! Еще вина налей-ка.
Его победы ныне громко превозносит
И лира римская, и варварская флейта.

Но есть, увы, иные гнусные примеры
Того, как римский воин, прежде благородный,
Стал женщины рабом, предавшись ей без меры,
Наградою ему — позор и гнев народный.
Недаром ныне он сидит за частоколом
Средь жирных евнухов, скрывая горький стыд.
Меж воинских знамен, всем нам немым укором
Шатер его постыдный все еще стоит.

О, как безумен этот горький стыд,
Когда, от страха громогласно воя,
Галатов конница с позором прочь бежит,
Бесславно покидая поле боя.
Тогда как в то же время в море флот,
Ища себе защиты и спасения,
Забыв о доблести, в укрытие плывет
В трусливом и постыдном отступлении.

Презренный враг разбит на суше и на море.
Нет, царский пурпур не принес ему победы.
Подняв свой жалкий меч, стяжал он стыд и горе,
И волны плещутся, суля ему лишь беды.
Давай же, мальчик, до краев наполни чаши
Вином лесбийским или же хианским,
А коли это не ответит вкусам нашим,
То и божественным, заветным цекубанским.

И пусть все страхи, все тревоги наши,
Все то, что мучило, лишая сна порою,
Теперь останется на дне глубокой чаши.
Мы пьем! Мы славим Цезаря-героя!