Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
четыре дня и четыре ночи. Сквозь сплошную серую завесу дождя я могла видеть, что корабли Агриппы с трудом удерживались на месте, не давая ветру отогнать их к берегу. Неужели его гребцы никогда не устают? В любом случае, по прошествии четырех дней адской работы они вымотаны до предела, тогда как наши гребцы под защитой залива сохранили силы. Значит, в этом отношении у нас есть преимущество. Я указала на это Антонию, считавшему, что боги играют против нас.
— Возможно, Зевс послал бурю, чтобы измотать Октавиана, — заметила я.
— Возможно, — только и ответил он.
— Смотри! Смотри!
Второго сентября Антоний стоял у входа в шатер, указывая на чистое небо.
— День настал. — Он повернулся ко мне и поднял руку. — Сегодня!
На рассвете на корабли хлынули по сходням потоки солдат. Они радовались уже тому, что кончилось сидение под дождем. Одни выглядели свежее и здоровее на фоне других; я подозревала, что некоторые ослабевшие воины выпросили право попасть на корабли у более сильных.
Неожиданно какой-то легионер, с виду ветеран, вышел из колонны и направился к нам.
— Назад! Вернись в строй! — крикнул командир.
Солдат, не обращая внимания на оклик, подбежал к нам и схватил Антония за руку.
— Император! — призвал он. — Подумай еще раз. Не делай этого!
Хотя Антоний был известен простотой обращения с солдатами, в данном случае фамильярность вызвала у него раздражение. Воин выбрал не лучшие время и место для своего поступка.
— Вернись в строй, солдат! — сказал Антоний, пытаясь высвободить руку.
— Ты не узнаешь меня, император? — спросил солдат.
У него не было одного глаза.
Антоний присмотрелся.
— Нет, — честно признался он.
— Я был с тобой в Парфии. А потом, когда я оправлялся от ран, ты навестил меня вместе с царицей. Вспомнил? Вспомнил?
Антоний в те дни подходил к сотням раненых, и мог ли он запомнить всех? Однако он всегда проявлял неподдельное участие, и каждому казалось, что его выделили среди прочих.
— Я тогда сказал тебе, что служить мне осталось десять лет и что я служил еще при Цезаре, — торопливо напомнил ветеран. — Я из Кампании.
— Да, там рождаются хорошие солдаты, — кивнул Антоний, все еще стараясь высвободить руку.
— Так вот, теперь мне осталось всего пять лет. Я побывал во многих сражениях, но все они происходили на земле. От моря добра не жди. Не делай этого. Не вступай в бой на море!
Антоний все-таки вспомнил его.
— Да… ты ведь был с Галлом. И лишился глаза при отступлении.
— Да! Да! — Легионер указал пальцем на свой глаз. — Не презирай мою рану. Я получил ее, сражаясь на земле. А где мы будем драться сегодня? Император, пожалуйста!
Антонию наконец удалось высвободить схваченную руку.
— Я понимаю твою тревогу, славный воин, — ответил он. — Но твой долг — повиноваться приказам. — Он указал на колонну солдат, поднимавшихся по трапу. — Возвращайся к товарищам.
На мгновение мне показалось, что ветеран откажется и бросится к ногам Антония, но этого не произошло. Он понурился, кивнул, печально глядя единственным глазом, и подчинился.
Сенаторов, для их безопасности, разместили на египетских кораблях, чье участие в сражении не предусматривалось планом. Антоний на маленькой гребной лодке обошел флотилию, напутствуя моряков и солдат. Он призвал их быть храбрыми и стараться как можно точнее следовать утвержденному плану.
— Этот день станет днем вашей славы! — разносился над водой его звучный голос. Он стоял на носу суденышка, сняв шлем. — Вы с гордостью будете рассказывать сыновьям, что были с Антонием у мыса Актий.
Солнце коснулось его волос, и он стал до боли похож на того молодого Антония, каким был, когда впервые приехал в Александрию.
Наконец его шлюпка причалила к моему флагманскому кораблю, и он поднялся на борт. Я надеялась хоть ненадолго остаться с ним наедине и попрощаться. Но времени уже не было.
В моих глазах он так и оставался помолодевшим, даже когда приблизился и на глазах у заполнявших палубу сенаторов и солдат положил руки мне на плечи.
— Постарайся благополучно добраться до Тенара, — сказал Антоний. Этот порт на самом юге Греции назначили сборным пунктом для кораблей, которым удастся спастись. — И да защитят тебя боги!
— И тебя, — прозвучал мой ответ.
Казалось, скупые слова, но что еще нам оставалось? Мы взялись за руки, но только и всего: ни объятий, ни поцелуев, словно мы боялись их. Впрочем, отчасти так и было: это могло вызвать слишком сильную боль.
Потом наши руки разъединились. Он отправился на свой флагманский корабль, дожидавшийся его на правом крыле, и все началось.
Началась
