Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
убедительнее правды, а в искусстве опорочить человека инсинуациями, намеками и насмешками Цицерон не знал себе равных. Правда, в конце концов клеветник тоже поплатился жизнью, но уже после того, как оклеветанный Антоний расстался со своей.
Мои предвидения оправдались: пробыв некоторое время в Афинах, Брут направился в Македонию, а Кассий прибыл в Азию. Теперь их объединение и попытка установить контроль над восточными землями стали вопросом времени.
Война была неизбежна.
Кассий пытался лишить Долабеллу его наместничества, и тот обратился за помощью ко мне. Он попросил послать к нему стоявшие в Египте римские легионы. И снова ситуация сложилась так, как я предвидела. Выбора у меня не было: если не отправить солдат к Долабелле, их затребует Кассий. Впрочем, на этом этапе Кассий переиграл и меня, и Долабеллу. Он перехватил отправленные мною войска и переманил их на свою сторону, в результате чего солдаты, оставленные Цезарем охранять меня, оказались под началом убийцы своего командира, моего злейшего врага. Получив подкрепление, Кассий обрушился на Долабеллу, изгнал его из Сирии и осадил в городе Лаодикея. Тот понял, что проиграл, и покончил с собой. Кассий установил контроль над Сирией и Малой Азией, собрав под своей рукой четырнадцать легионов: восемь были предоставлены префектами Сирии и Вифинии, четыре достались ему от меня и два — от побежденного Долабеллы.
Четырнадцать легионов! Потом последовал самый тяжкий удар — он вынудил Серапиона, моего наместника на Кипре, отдать все находившиеся там корабли нашего нового флота. Они уплыли в Азию и присоединились к Кассию.
Вероломство торжествовало. Убийцы не просто укрепляли свое положение, но и делали это за мой счет.
Затем Кассий обратил свой взор на мою страну и во всеуслышание объявил: чтобы отомстить за отправку легионов Долабелле, он намерен вторгнуться в Египет, присоединить его к своим владениям и присвоить наши богатства — поставить их, как он сказал, «на службу делу освободителей».
Увы, даже этим наши беды не исчерпывались, и вслед за недородом на Египет обрушилась чума. Казалось, сами небеса ополчились против меня, вознамерившись сокрушить мое царство.
И я, и Мардиан, и Эпафродит, и Олимпий работали без сна и отдыха. Каждое утро на площадях вырастали курганы из свезенных туда мертвых тел. Мертвецов не бальзамировали, ибо бальзамировщики боялись прикасаться к жертвам заразы, а сжигали, словно мусор.
Однажды утром, после особенно тревожной ночи, Олимпий принес мне рукопись и сказал, что я должна ее прочесть: автор дал блестящее описание заболевания.
— А что толку от описания? — спросила я. — Всякий может описать чуму. Лихорадка, жажда, высыпание фурункулов, черные гнойники, которые прорываются, и скорая смерть. Вопрос в том, как остановить поветрие.
— Вот поэтому я и прошу тебя прочесть рукопись. У автора есть свои соображения насчет того, как болезнь распространяется.
Олимпий буквально всунул свиток мне в руку.
— Ладно, уговорил. Чтобы покончить с ней, я готова читать что угодно. Хоть твое Писание. — Я глянула на Эпафродита. — Бьюсь об заклад, там и на сей счет что-нибудь есть.
Он ухмыльнулся.
— Как ты узнала?
— Чего там только нет? Итак, какой способ исцеления предлагает твоя книга?
— Никакого, — нехотя признал он. — Там говорится о череде поветрий — нашествие лягушек, москитов, мошек, саранчи, сыпи, посланной людям в наказание. То есть причина напасти не в земной природе.
— А какой смысл устраивать эту чуму? Я не могу поверить, что боги помогают нашим врагам! Теперь нужно ожидать полчищ мошкары, лягушек и саранчи?
Сочетание чумы, недорода и потери половины флота привело нас на грань разорения, но на верфях Александрии строительство кораблей не прекращалось. Если Кассий хочет заполучить и эти суда — пусть явится за ними ко мне. И погибнет.
Мне доложили, что из Сирии прибыл посланец от Кассия, напавшего теперь на Родос для захвата денег и кораблей. Я приняла его в парадном зале, восседая на троне в полном царском облачении.
Когда одетый по-походному римлянин вошел в зал, его вид всколыхнул во мне старые воспоминания. Казалось, этот ничтожный человечишка влез в скорлупу Цезаря: такой же нагрудник, кожаные набедренники, хлопавшие на ходу, плащ, перекинутый через плечо.
Посланец едва удостоил меня кивка, но ему пришлось дожидаться моего разрешения говорить.
— Чего ты хочешь? — холодно спросила я.
— Я явился от имени Гая Кассия Лонгина, — сказал он. — Мой командующий требует, чтобы ты отправила остатки твоего флота в Сирию. Немедленно.
При всей моей ненависти и презрении к убийцам
