Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
пока пройдет достаточно времени, и украдкой направилась к его покоям. Удивленный Эрос дал мне проскользнуть мимо него в спальню. Вообще-то я рассчитывала, что Антоний спит — все-таки выпил он немало, — но как бы не так. В спальне горели лампы, он сидел и читал. Увидев меня, удивился.
— Что-то не спится мне сегодня одной, — промолвила я извиняющимся тоном. — Лучше я останусь у тебя: прилягу на этой кушетке, твою больную голову тревожить не стану.
— О, — сказал он со своей неизменной ласковой улыбкой, — моя голова не так уж и болит. Я не стану ссылать тебя на кушетку.
Последовал обмен любезностями и всякого рода экивоками, после чего мы улеглись в кровать вместе (хотя, чтобы незаметно сделать задуманное дело, кушетка подошла бы мне больше). Он потушил все лампы, но, к счастью, стояло полнолуние, и света в помещении было достаточно. Вскоре по равномерному дыханию я поняла, что он уснул.
Тихо, со всей возможной осторожностью, я слезла с кровати и пробралась к его одежде. Письмо, как и ремень, лежало под наброшенной сверху туникой: я запустила руку под нее и стала нашаривать кожаный футляр. Это получилось без труда. Так же осторожно я подобралась к окну и развернула свиток, чтобы луна светила прямо на него.
Неожиданно Антоний повернулся, и я замерла. А вдруг он заснул недостаточно крепко и заметит, что я делаю? Казалось, он пробуждается, и я не осмеливалась шелохнуться. Но нет: он всхрапнул, погружаясь в еще более глубокий сон. Прождав для верности еще несколько минут, я снова подняла письмо к свету и прочла:
Мой дорогой брат, обращаюсь к тебе, как это принято между братьями. Сим уведомляю: я готов сделать то, что дозволяет мне честь. Смерть, верная моя подруга, скрепит наши взаимные обязательства, если ты гарантируешь жизнь царице. Я с радостью обменяю свою жизнь на ее. Я готов поверить, что, дав единожды слово, ты его сдержишь. Пусть она живет, прошу тебя. Умоляю тебя.
Заручившись твоим словом, я тут же выполню свое обещание. Я приветствую тебя в смерти и с радостью предлагаю тебе свою смерть.
Марк Антоний, император.
А ниже, сразу под подписью и личной печатью Антония, небрежным почерком было набросано несколько слов:
Делай, что хочешь. Ее не спасет ничто. Император Г. Цезарь Divi Filius.
Меня всю, вплоть до носа и кончиков пальцев, пробрало холодом. Антоний сделал это предложение, не поставив меня в известность. А Октавиан, который требовал у меня жизнь Антония, отказался, когда Антоний предложил ее сам. Он не знает, чего хочет. Разве что доказать, что меня можно заставить предать Антония? Он чудовище!
Дрожа, я свернула письмо, положила его на место и сама вернулась в постель, к Антонию. Мне очень хотелось разбудить его и обнять так крепко, как я никогда еще его не обнимала.
Но я решила, что лучше дать ему поспать.
Приближалась самая жаркая солнечная пора. Наступил июль, месяц Цезаря, и в первый день мы собрались вокруг его статуи в покоях Цезариона, чтобы совершить подношения и обратиться к нему с просьбами. Наш сын уже должен был добраться до побережья Красного моря и ждать там корабль, который в середине июля доставит его в Индию. После его отъезда я не получала о нем никаких известий. Несколько дней назад ему исполнилось семнадцать. Я благодарила Исиду за то, что она послала мне его, и молила оказать ему покровительство. Не подобает обращаться с одной и той же просьбой ко многим богам, но Цезарь стал богом совсем недавно, и я решила, что не грех попросить и Исиду.
Согласно донесениям, Октавиан покинул Птолемеи и теперь двигался на юг: предполагали, что он скоро достигнет Яффы. Ирод не только приветствовал его как героя, но выделил ему в помощь войска, припасы и проводников. Октавиан вел с собой все свои легионы: в кои-то веки он действительно выступил в поход во главе могучей армии и командовал, а не отсиживался в
