Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией.
Авторы: Маргарет Джордж
удивил. Я думала, мы друзья.
— Друзья, да, мы друзья, — повторил он и следующим глотком осушил вторую чашу.
Ему тут же подали новую.
— Ну что ж, друг мой, — сказала я, — добро пожаловать на пир.
Мы спустились в банкетный зал, где нас ожидали расставленные у пиршественных столов двенадцать лож. Антонию приготовили почтенное место напротив меня. Служитель возложил на его голову венок из цветов.
— Вот твой венец на сегодняшнюю ночь, — сказала я, про себя отметив, что в таком убранстве он уже не выглядит грубым солдатом.
— Отлично, — отозвался Антоний. — Вот я и коронован.
— А тебе бы хотелось?
Он усмехнулся.
— Нет уж, в эту ловушку я не попадусь. Сказанное слово имеет свойство напоминать о себе, причем в самое неподходящее время.
Значит, ему бы хотелось. Впрочем, кто откажется от короны, если есть возможность ее получить? Спору нет, в Риме были и убежденные республиканцы, но после гибели Брута они лишились вождя.
— Знаешь, — сказала я, — когда мне доложили о битве при Филиппах, я несчетное количество раз благодарила богов за твою победу. Но боги богами, а победил ты, и я рада поблагодарить тебя лично. Я в неоплатном долгу перед тобой, Антоний.
Судя по выражению его лица, он поверил в мою искренность, и мои слова его тронули.
— Все было в руках богов, — произнес Антоний после долгого молчания. — На сей раз они рассудили по справедливости. Теперь наш Цезарь отмщен.
Подали первую перемену блюд: диковинный и для римлян, и для тарсийцев копченый заяц из ливанских пустынь, устрицы на блюдах, выстланных водорослями, белые булочки из лучшей египетской муки, дрожащее желе с медом и гранатовым соком, финики. Разговоры за столами становились все оживленнее, что радовало меня: так легче вести приватную беседу.
— Именно ты переломил ход событий на похоронах. Я никогда не забуду эту ночь.
— Я тоже.
Он приступил к еде, обильно запивая ее вином.
— Но останавливаться на достигнутом нельзя: я хочу не только отомстить, но и воплотить в жизнь то, что не удалось ему. Совершить поход на Парфию. Я даже оружием воспользуюсь тем же самым, какое он приготовил для кампании. Оно до сих пор хранится в арсеналах Македонии, где Цезарь собрал его.
— Но это ведь дело не срочное?
— Нет, с ним придется подождать. Еще осталось немало вопросов, которые необходимо уладить, прежде чем затевать войну.
Пир шел своим чередом: слуги приносили из кухни новые блюда, певцы и танцоры развлекали гостей.
Когда пришла пора расходиться, Антоний встал первым.
— Завтра вечером приглашаю к себе, — сказал он. — Конечно, такого… — он со смехом обвел рукой мой зал, — мне не устроить, тут и надеяться не на что. Но ты должна дать мне возможность хотя бы отблагодарить тебя за гостеприимство.
Антоний повернулся к своим людям и подал им знак.
— Идем, пора.
— Постойте, — остановила я гостей. — Прошу всех, кто оказал мне честь и возлежал за моим столом, принять подарок. Пусть на память об этом пире каждый заберет с собой золотое блюдо, с которого ел.
Все изумленно глядели на меня.
— Да-да, — беззаботно подтвердила я. — В знак благодарности моим гостям. За то, что мы прекрасно провели время.
Стараясь притвориться, будто это их не волнует, люди хватали блюда и тарелки.
— Ни о чем не беспокойтесь, — добавила я. — Мои факельщики проводят каждого до дома и отнесут подарки.
Теперь вытаращился Антоний.
— Тебе тоже положен подарок. Но почетному гостю, римскому главнокомандующему, подобает особенный дар.
Я сняла с шеи драгоценное жемчужное ожерелье.
— Пожалуйста, прими его в знак уважения от царицы Египта.
Он сжал ожерелье в кулаке, так что нити жемчуга свисали по обе стороны.
Когда все разошлись, я уединилась в своей каюте. После шумного пира тишина казалась особенно полной. Похоже, затея удалась. Рассказы о моем волшебном корабле станут повторять на разных языках. Что же до Антония, пусть пересчитывает жемчужины и изумляется.
Я вытащила из ушей серьги и положила их в шкатулку, сняла массивные золотые браслеты, устало вытянула босые ноги — и только теперь почувствовала, каких трудов и усилий стоил этот успех. На меня навалилась усталость, я едва могла поверить, что пир уже позади. Он обошелся в стоимость небольшого дворца. Одни благовония…
Я покачала головой. Драгоценные ароматические вещества жгли, как уголь, и все ради того, чтобы показать: Египет богат и могуч.
Снаружи послышались шаги, потом нерешительный стук в дверь.
— Открой! — приказала я.
Стоявший за дверью страж распахнул ее, доложил:
— Посетитель к вашему величеству, —
