Дни и ночи

куда-то в район шеи, запутавшись в ее волосах.
Но у нее никак не получалось с ним распутаться, хоть Саша и пыталась высвободить паникующее животное, да самой не трястись в истерике от неожиданного… происшествия.
Вдруг рядом хрустнула ветка, кот зашипел, а потом исчез с ее лица, открыв видимость.
— Я понял, как вы оказались здесь, — Тимофей Борисович, которого она меньше всего ожидала бы сейчас рядом увидеть, с непроницаемым выражением на лице, начал выпутывать из ее волос животное. — Наверняка, ваши прошлые соседи дали взятку в облздрав, чтоб тот отправил вас подальше, если и их вы будили таким визгом, — отцепив когти кота от ткани ее футболки, он свалил увесистое животное в руки растерявшейся Саши.
— Чего вы орали? — недовольно поинтересовался ее начальник. — Котов никогда не видели? И куда выперлись в таком виде по холоду? Не лето же, или Семен Петрович дал вам дом без туалета? — Тимофей Борисович смерил ее таким снисходительным взглядом, что Саша почувствовала себя крайне глупой.
Да и шебуршащийся на руках кот не добавлял уверенности в своих силах.
— Я от грохота проснулась, — выставив вперед подбородок, как можно уверенней постаралась произнести она, не позволяя голосу дрожать после нервотрепки. — Думала, что забрался в сарай кто-то. Вор…, — она неопределенно махнула головой, только сейчас подумав, как это выглядит со стороны. Но решила не пасовать. — И не думала орать, просто он, — Саша помахала котом перед носом начальника. Тот возмущенно мяукнул на такое обращение. — На меня свалился неожиданно.
Тимофей Борисович скептично хмыкнул, скрестил руки на груди и смерил ее крайне недовольным, снисходительным взглядом.
А Саша вдруг заметила, что он одет не больше, чем она. Видно выскочил из дома, разбуженный ее визгом, натянув одни штаны, даже без футболки. И ему, вероятно, не менее холодно, чем ей.
Стало стыдно, что она человека разбудила, а ведь он меньше ее самой спал.
— И что бы вы сделали? Если бы тут и правда был вор, а не этот кот? Избили бы того скалкой? — тоном, который просто сочился насмешкой и убежденностью, что она дура, спросил Тимофей Борисович, поддев ногой отброшенное на траву «оружие».
А Саша поймала себя на том, что пялится на его голую грудь и думает о том, что Антону никогда не удавалось добиться таких ненавязчивых, но явно сильных, рельефно обрисованных мышц, сколько бы он не занимался в тренажерном зале.
Поняв, что начинает краснеть, и в уме пробормотав проклятие, Саша уткнулась лицом в шерсть виновника происходящего. Только стоять и глазеть на своего начальника ей не хватало.
— Не знаю. Это глупо, — признала она необдуманность собственных действий, — но я тогда просто испугалась и не могла уже гадать, есть тут кто-то или нет? Всю ночь промаялась, — честно высказала Саша, осознав, что теперь смотрит на его босые ноги.
Тимофей Борисович так торопился, что даже тапки не обул.
— Извините, — почти шепотом проговорила Саша, уже сгорая от стыда. — Я не хотела никого тревожить. Просто… не привыкла я к селу, и к такому крутому повороту в жизни. Простите, стресс, — усмехнулась она и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.
Лицо Тимофея Борисовича выглядело непроницаемой маской, да и взгляд ни о чем не говорил Саше, старающейся не замечать, что начальник-то у нее, очень даже красивый, особенно когда полуобнажен. В халате она на него, что-то, так не реагировала. Или и тут дело в стрессе?
— Я собаку заведу, — вдруг выпалила она, не зная, чем нарушить молчание, повисшее между ними.
Тимофей Борисович непонимающе нахмурился и вздернул бровь. Видно ей удалось еще больше сбить его с толку.
Где-то над их головами зашлась трелью ранняя пташка. А кот, наконец-то успокоившись, свернулся клубочком на руках Александры и довольно заурчал.
— Так, хорошо, — Тимофей Борисович глубоко вздохнул и потер рукой небритую щеку. — Стресс, примем это оправдание, весьма вероятное, кстати, и будем считать, что вы быстро его преодолеете, — совершенно серьезно проговорил он. — Давайте-ка, мы сейчас все глубоко вздохнем, после такого… — он с укором покосился в ее сторону, — веселого подъема. Вы прогоните этого кота, а я схожу к себе и принесу перекись, вату и зеленку, чтобы царапины не воспалились, — Тимофей Борисович махнул рукой в сторону ее шеи и плеч, и Саша, будто по команде, ощутила жжение, на которое до этого не обращала внимания.
Хороший и разумный план. Единственное, она только что осознала, как приятно держать на руках эту пушистую, урчащую и теплую массу.
— Ой, а я его, наверное, оставлю, — немного неуверенно, но все-таки с долей решимости сообщила Саша уже в обнаженную спину своего главврача,