До рассвета. Недолгая вторая жизнь Бри Таннер

кафе, полностью испарилось. Я ежилась, не хотела выходить, а он схватил меня за руку стальными пальцами и выдернул из машины, как невесомую куклу. Удивление, когда он одним прыжком преодолел десять ярдов до дверей. Ужас и боль, когда он сломал мне руку, затаскивая в темный дом. А после — голос.

Я вся ушла в воспоминания и вновь услышала тот самый голос. Высокий и напевный, как у маленькой девочки, но ворчливый. Девочка сердилась.

Я помню ее слова:

— А эту-то ты зачем притащил? Она слишком маленькая.

Может, не совсем точно, но смысл был такой. Отвечая, Райли явно старался ее порадовать и боялся рассердить.

— По крайней мере, еще одно тело. Хотя бы отвлечет внимание.

По-моему, я тогда заскулила, потому что он больно меня встряхнул. Молча. Как будто тряс собаку, а не человека.

— Пропала ночь! — пожаловался детский голос. — Я их всех убила. Фу!

Помню, дом в этот миг содрогнулся, словно в него въехала машина. Теперь я понимала: она , видимо, рассерженно пнула стену.

— Ладно. Пусть маленькая, все равно лучше, чем ничего, если ты на большее не способен. По счастью, я сыта.

Болезненная хватка Райли ослабла. Я даже не пикнула — так была напугана. Только глаза закрыла, хотя и так в кромешной тьме ни зги не видела. Однако вскоре закричала — когда нечто вонзилось мне в шею, обожгло меня, как острие ножа, омытое в кислоте.

Я поежилась от воспоминаний, постаралась вытеснить из памяти случившееся потом и опять сосредоточилась на том коротком разговоре. Не похоже, что она тогда говорила с любовником или даже с другом. Скорее, с наемником. С наемником, которым была недовольна.

Странные вампирские поцелуи не утихали. Кто-то вздохнул от удовольствия.

Я покосилась на Диего. Подслушанное нам мало что дало. Стоит ли оставаться дольше?

Он лишь склонил голову набок.

Спустя еще несколько минут терпеливого ожидания приглушенные романтические звуки внезапно прекратились.

— Сколько?

Голос доносился глухо, но отчетливо. И узнаваемо. Высокий, почти визгливый. Голос испорченной девчонки.

— Двадцать два, — с гордостью ответил Райли.

Мы с Диего понимающе переглянулись. Нас было действительно двадцать два, во всяком случае при последнем пересчете.

— Я боялся, что солнце забрало еще двоих, но один из моих старших ребят оказался… послушен, — продолжал Райли. Когда он говорил о Диего — «одном из своих ребят», в его голосе послышалась симпатия. — У него подземное укрытие — они там спрятались вдвоем с младшей девчонкой.

— Ты уверен?

Последовала долгая пауза, на этот раз без всяких любовных причмокиваний. Напряжение чувствовалось даже отсюда, издалека.

— Да… Он хороший парень, точно.

Еще одна напряженная пауза. Я не поняла ее вопроса. Что она хотела сказать этим «ты уверен»? Заподозрила, что Райли услышал эту историю не от самого Диего, а в пересказе?

— Двадцать два… отлично, — задумчиво произнесла она , и напряжение несколько рассеялось. — Как они себя ведут? Кое-кому из них почти год. Все развивается как обычно?

— Да, — ответил Райли. — Все, что ты мне советовала, срабатывало безупречно. Они не задумываются — лишь делают то, что делали всегда. Я легко могу отвлечь их при помощи жажды. Они под контролем.

Я нахмурилась. Райли старался, чтобы мы не думали. Почему?

— Какой ты молодец, — защебетала наша создательница; послышался очередной поцелуй. — Двадцать два!

— Уже пора? — с готовностью воскликнул Райли.

Ответ выстрелил, как пощечина.

— Нет! Я еще не решила когда.

— Не понимаю…

— И не надо! Тебе достаточно знать, что у наших врагов огромная сила. Осторожность, только осторожность! — Затем ее голос смягчился, потек карамелью. — Главное, двадцать два до сих пор живы. Несмотря на все их способности… не смогут же они выстоять против двадцати двух?

Она переливчато рассмеялась.

Мы с Диего безотрывно смотрели друг на друга, и теперь я заметила по его взгляду, что он задумался о том же, о чем и я. Да, нас создали с определенной целью, как мы уже и сами догадались. У нас был враг. Или, скорее, враг нашей создательницы. Или это одно и то же?

— Решать, решать… — бормотала она . — Пока что рано… Может, еще одну партию, просто на всякий случай?

— Еще одну? Боюсь, останется только меньше, — осторожно