Он просто хотел поколесить по дорогам и городам России. Но из-за роковой оплошности попал туда, откуда не выбраться ни на машине, ни самолетом, ни даже на космическом корабле. Туда, где человек не царь природы, но лишь одно из звеньев пищевой цепочки. Где сегодня ты охотник, а завтра добыча более сильного хищника… двуногого хищника — в том числе. И прав тот, у кого тяжелее дубина, острее копье и крепче каменный топор. В таком диком мире оказался современный парень Сеня. В таком мире ему предстоит жить… ну или хотя бы попробовать пережить ближайший год.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
Он блестел на солнце ярче, чем вода, а формой напоминал живое существо.
«А вот тут, наверное, о машине моей речь идет», — снова смекнул Сеня.
— И когда Хубар услышал об этом, Хубар понял: это неспроста. Духи обратили взоры на землю хелема, а значит, скоро хелема ждут большие перемены.
— Кто знает, — с философским видом, пожимая плечами, сказал Сеня на это, — смотря, что считать большими переменами. Вот, например, огонь, который я создаю мановением руки, на это высокое звание тянет?
— Но Хубар много прожил и потому кое-что знает, — его вопрос шаман, будто не услышал даже, — духи… они еще и любят шутить.
С этими словами он поднялся с земляного пола пещеры, на котором сидел рядом с Сеней, и, не прощаясь, отправился прочь. Чтобы вскоре затеряться в толпе соплеменников и скрыться во мраке пещеры. А Сеню оставил ломать голову над своею последней фразой.
Самозваный Сейно-Мава, впрочем, заморачиваться не стал. Просто хмыкнул тихонько над этой претензией на мудрую многозначительность.
Последующий месяц… или, как здесь принято было выражаться, луна прошла для Сени под знаком перехода к новой жизни.
Начал он с того, что сгонял с утра к «тойоте» и снова прикинул, какие вещи могут в этой новой жизни пригодиться, а от каких толку точно не будет. Выходило, что тушенка, например, может дальше томиться в багажнике, ибо портить организм малоаппетитными полуфабрикатами, когда ты буквально окружен экологически чистой едой (успевай только ловить!), Сеня считал преступным.
Соответственно, возникли сомнения и в полезности маленького ножа с множеством лезвий. Впрочем, подумав, Сеня решил его все-таки прихватить с собой. Авось, пригодиться. Хотя бы как оружие ближнего… ну очень ближнего боя.
Зато другой нож, большой, Сеня взял, не раздумывая, в его пользе не сомневаясь. Как и в аналогичном качестве травматического пистолета.
Еще Сеня забрал из машины плед. Да, не отличающийся чистотой; да, попахивающий бензином. Но спать на нем, Сеня надеялся, даже в пещере будет хоть немного приятнее, чем на шкурах, в которых наверняка водятся паразиты.
Спал он, кстати, первую ночь на новом месте неважно. И не только в новизне было дело. Оказалось не очень-то легко уснуть в тесноте, духоте, под храп десятков ртов да с просто-таки навязчивыми опасениями относительно тех же паразитов, что только и мечтают переселиться с мертвой шкуры на живую, богатую вкусной кровью, Сенину плоть.
И все-таки даже той ночью усталость и сопутствующие инстинкты в какой-то неуловимый миг взяли свое — Сеня отключился.
Теперь, покидая верное авто, Сеня напоследок подумал, что и сама «тойота» может ему пригодиться. Да, в той местности, в которой ему предстояло провести ближайший год, за рулем особо не погоняешь. Зато в баке машины остался приличный запас бензина. Коим можно будет наловчиться… ну, хотя бы заправлять зажигалку, чтобы подольше изображать из себя Сейно-Мава. Как именно перекачивать топливо из большого бака в маленькую зажигалку, Сеня в деталях представлял себе плохо. Но надеялся, что ему поможет в этом веревка-сухожилье, которую можно… вроде бы превратить в подобие капельницы или коктейльной трубочки.
— Аста ля виста, — напоследок зачем-то процитировал фразу из одного старого фантастического фильма Сеня, оставляя «тойоту» до лучших времен. До того, как «Молоко Духов» снова прольется на эту землю.
Следующие дни Сеня сосредоточился на одной задаче: как можно быстрее влиться в жизнь племени. Стать среди хелема своим — хотя бы на время.
Он свыкался с местной манерой говорить — прежде всего, упоминать себя и обращаться к собеседнику в третьем лице. Перестал даже внутренне хмыкать по этому поводу: «темные-с, дикари-с». Но стал понимать: когда у всех все общее… почти, выделять себя, любимого хотя бы местоимением не очень-то уместно. Хотя самому общаться в таком стиле было трудновато.
Кстати, на кое-что свое даже эти пещерные люди все же имели право. Имелись у них личные вещи вроде одежды или оружия. Ну, или пледа, как в случае с Сеней.
Не считались общим достоянием и женщины племени. Среди хелема было принято образовывать постоянные пары — почти полноценный законный брак, ни дать ни взять. Причем нарушения карались сурово. При Сене за эту его первую луну в пещере хелема случился один такой инцидент: один из мужчин подкатывал к женщине соплеменника. Обернулось такое поведение для незадачливого ловеласа, во-первых дракой, а во-вторых судом племени. На котором едва не обзаведшийся рогами (и оттого разъяренный) абориген требовал изгнать «виновника торжества».
