Он просто хотел поколесить по дорогам и городам России. Но из-за роковой оплошности попал туда, откуда не выбраться ни на машине, ни самолетом, ни даже на космическом корабле. Туда, где человек не царь природы, но лишь одно из звеньев пищевой цепочки. Где сегодня ты охотник, а завтра добыча более сильного хищника… двуногого хищника — в том числе. И прав тот, у кого тяжелее дубина, острее копье и крепче каменный топор. В таком диком мире оказался современный парень Сеня. В таком мире ему предстоит жить… ну или хотя бы попробовать пережить ближайший год.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
так сказать, важной ее вехи.
И перед отплытием, и пока челн рассекал воды реки до встречи с первой рыбиной, новоиспеченные Сенины коллеги косились на его странную по их меркам острогу, которую Сеня заблаговременно восстановил. На нож, ставший металлическим (!) наконечником, поблескивавшим на солнце. И на саму ветку тоже. Сеня еще подумал, что хелема просто завидуют такому, роскошно выглядящему по местным меркам, оружию, воспринимая как лишний атрибут принадлежности к сонму высших существ.
Предположение это наивное развеялось как дым, едва дело дошло до… собственно, дела. Когда первая же рыба обнаружила себя легким всплеском. Ближе всех она оказалась к Сене, который немедленно ударил своим орудием. Нож-наконечник скользнул по чешуе, оцарапав рыбину… но и только-то. Добыча успела уйти.
— У-у-у! А Сейно-Мава, оказывается, неуклюж как дитя пару лун отроду, — вполголоса бросил один из хелема.
— Видать, не так сильно рыбу любит, — это снова попробовал поупражняться в остроумии Макун, — раз упускает. Или это рыба не любит чужака… или дело в том, что воровать проще, чем ловить самому.
И снова терпение Сени прошло испытание на прочность.
— Да разве это острога? — а вот третий из его товарищей по рыболовному челну смог сказать что-то полезное, — наконечник какой-то гладкий… скользкий. Да и тяжелый.
На последних словах он еще потрогал рукой лезвие наконечника-ножа.
— Понятно, почему рыба не дается Сейно-Мава, — продолжал хелема, — у Сейно-Мава ведь не острога, а копье, скорее. С таким бы на медведя ходить. Сейно-Мава медведю шкуру одним ударом пробьет. А вот против рыбы… а рыба для такого орудия и мелковата, и слишком проворна. Им, скорее, изувечить можно, а не поймать. Сейно-Мава же не стал бы гоняться за муравьем с дубиной?
Последний вопрос, как понял Сеня, был снова риторическим. Точнее, воспитательным. Сразу стала понятна причина его прошлых неудач в качестве рыбака. А еще стало стыдно. Оттого, что не разобрался, как сделать настоящее орудие для ловли рыбы, а не примитивную поделку — примитивную даже по меркам этих дикарей. Не посоветовался с теми, кто ловит рыбу острогой с юных лет. Зато полез к этим людям четвертым нелишним, воображая себя ценным кадром. А оказался посмешищем и обузой. Да с тем же успехом он мог взяться за скальпель, не имея медицинского образования. Или попробовать приготовить какой-нибудь деликатес, пытаясь восстановить рецепт по памяти. А то и, не дай боже, начав готовку со слов «окей, Гугл…»
Впрочем, к чести того хелема, который указал Сене на его ошибки, тот не только критике сподобился, но и предложил кое-что полезное:
— Сейно-Мава может попользоваться острогой Каланга, — с этими словами он протянул Сене свое рыболовецкое орудие, — а Каланг сегодня может и отдохнуть. Каланг прожил много лун и много рыбы поймал.
Взяв из рук Каланга острогу и приглядевшись к ней, Сеня сразу понял свои ошибки. Во-первых, острога оказалась длиннее в древке, но в то же время заметно легче. Во-вторых, материалом для наконечника послужила не тяжелая сталь, а более легкая кость. И в-третьих, был этот наконечник зазубрен, даже зубаст, чем напоминал расческу. Правда, зубцы были загнуты.
В целом, острога производила впечатление изящества, какого Сеня от первобытных людей не ожидал.
— Тонкая работа, — только и смог он сказать, особенно жадно рассматривая зазубрины наконечника.
— Кривые зубцы надежней удержат рыбу, — пояснил Каланг, вальяжно откинувшись на борт челна, — это как маленькие руки. И чем рук больше, тем удержать легче. А с наконечника Сейно-Мава рыба соскользнет — удерживать ее нечем.
— Ловко придумано, — снова изрек Сеня.
Конечно, нельзя сказать, что с другой острогой рыбная ловля у него сразу пошла на лад. Мимо следующей рыбины Сеня банально промахнулся, с непривычки не рассчитав скорость и приложенное усилие. Острога только беспомощно хлюпнула от удара по воде. Еще одну рыбину он достать не успел — замешкался, приспосабливаясь к незнакомому орудию. Впрочем, к чести Сени, рыбина эта, уходя от его атаки, метнулась не абы куда, а прямиком под удар одного из хелема: того, кто давеча сравнил своего коллегу-новичка с младенцем.
— У-у-у, — прогудел он по своему обыкновению, выхватывая из воды острогу с нанизанной на нее рыбой, — а Сейно-Мава не безнадежен… совсем!
И Макун хмыкнул — то ли признавая хотя бы толику пользы от нового рыболова, не то просто не знал, что сказать. А просто отмолчаться, голос не подав, считал для себя не комильфо.
А потом поводов… ну или хотя бы одного повода для его хмыканья не стало. С третьей рыбины (точнее, с четвертой — если считать ту, которая сорвалась с ножа-наконечника
