Он просто хотел поколесить по дорогам и городам России. Но из-за роковой оплошности попал туда, откуда не выбраться ни на машине, ни самолетом, ни даже на космическом корабле. Туда, где человек не царь природы, но лишь одно из звеньев пищевой цепочки. Где сегодня ты охотник, а завтра добыча более сильного хищника… двуногого хищника — в том числе. И прав тот, у кого тяжелее дубина, острее копье и крепче каменный топор. В таком диком мире оказался современный парень Сеня. В таком мире ему предстоит жить… ну или хотя бы попробовать пережить ближайший год.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
Сениной поделки) дела у новичка наладились. Коротко вскрикнув от радости, он потянул древко, поднимая свою, застрявшую на костяном наконечнике, добычу. Сначала над водой поднял, потом перетянул через борт и затряс над днищем челна, пытаясь рыбину стряхнуть.
— Трясти не надо, — снова подал голос Каланг, — Каланг рад, что Сейно-Мава сильный. Но Сейно-Мава нет нужды это доказывать. Да и острога может обломиться.
Сеня кивнул и внял его замечанию. А острогу освободил, осторожно сняв с нее рыбину руками.
После чего вновь вернулся к добыванию провизии для племени. А при этом еще внутренне поражался рыбному изобилию и легкости лова. Легкости, которая в его время оказалась безнадежно забыта.
Рано или поздно рыба перестанет разгуливать в реке только что не толпами. И тем же хелема придется, по меткому выражению Каланга, «гоняться за муравьем с дубиной». Или, скорее, за муравьями с гигантским валуном, который в одиночку не поднять. Проще говоря, ставить сети, ловушки, где только можно — дабы в них, случайно проплывая мимо, угодило хоть что-нибудь. А еще позднее даже улова из полных сетей не хватит, чтобы прокормить выросшее население. И придется потомкам нынешних хелема включить в рацион низших существ — раков, улиток, лягушек. Да вдобавок нахваливать, полагая деликатесами.
Привыкнув к новой остроге, промахивался Сеня теперь редко. А уже вечером, когда челн вернулся на берег, полный рыбы, обратился к Калангу вот с такой просьбой — облаченной в вопрос:
— А Каланг может мне… то есть, для Сейно-Мава сделать такую же острогу?
Каланг засмеялся.
— Духи дали Калангу ловкие руки и зоркие глаза, — проговорил он весело, — но руки не настолько ловкие и глаза не такие зоркие, чтобы делать орудия. Дар этот из хелема получил только старый Бирунг.
Помолчав пару секунд, он добавил — уже серьезно, без прежней веселой беспечности:
— Но даже старый Бирунг ничего не делает так, чтобы раз — и готово. Ему нужно время… Сейно-Мава придется подождать… наверное, полдюжины дней. Или даже дюжину.
Сеня вздохнул — ждать он не любил. И не представлял, чем займет себя в ожидании новой остроги.
— Но Каланг думает, лучше Сейно-Мава не ждать, — словно в ответ на Сенин вздох сказал Каланг, — лучше идти на охоту. Каланг говорил: с копьем как у Сейно-Мава даже медведь не страшен.
Сеня покачал головой: встречаться с медведем, даже имея расхваленное Калангом копье, ему не улыбалось. Если нож-наконечник и не отломится снова после первого же удара, Сеня не был уверен, что хотя бы этот удар решится-таки нанести. А не захочет удрать, едва завидев большого и опасного зверя.
А охотиться с таким копьем на мелочь безобидную, вроде зайцев, наверное, столь же действенно, как и рыбачить. То есть, опять-таки «гоняться за муравьем с дубиной».
Мыслей этих, Сеня, впрочем, вслух не высказал.
— Я… то есть, Сейно-Мава любит рыбу… ловить рыбу, — сказал он, поправляясь на ходу и так некстати вспомнив, что говорил о любви новичка к рыбе этот злыдень Макун, — рыбачить Сейно-Мава рыбачил и раньше. А вот охотиться — ни разу.
Каланг на это лишь плечами пожал. Дело хозяйское, мол.
Бирунга, толстого старика с неожиданно тонкими, особенно по меркам хелема, пальцами, Сеня нашел уже на следующий день и сказал о своей просьбе. К счастью, у Бирунга имелась не то заготовка, не то просто недоделка остроги, довести которую до ума он обещал за денек-другой.
День Сеня провел… нет, все-таки не на охоте, точнее, скорей, на тихой охоте. Вместе с детворой рыща по окрестностям в поисках грибов и ягод. Детей-хелема, наверное, удивляло, что с ними пошел такой бугай по местным меркам. Кого-то, наверное, даже позабавило, что этот бугай занимается детской работой. Кого-то, включая, наверное, взрослых.
Впрочем, что взрослые, что дети насмешливости своей не выказывали. Видимо, из уважения к могущественному Сейно-Мава. А то и даже из страха перед существом, порождающим огонь простым движением пальцев. Сам Макун (о чудо!) в тот день не решился ничего предъявить Сене, прежде чем в очередной раз отбыть на ловлю рыбы.
Ну а на следующий день Сеня отправился рыбачить и сам. С новой, полученной от старого Бирунга, острогой.
К концу первой недели Сеня подумал, что жизнь понемногу налаживается — он уже вписался в привычную для хелема колею.
Ну а когда смена лунных фаз вышла на новый круг, как в свое время магнитола, воспроизводя содержимое флэшки, стало ясно, что Сеня ошибся. По крайней мере, в первом пункте.
— Беда! Помогите! Скорее все сюда! — доносились крики со стороны лесной опушки. Высокий
