Он просто хотел поколесить по дорогам и городам России. Но из-за роковой оплошности попал туда, откуда не выбраться ни на машине, ни самолетом, ни даже на космическом корабле. Туда, где человек не царь природы, но лишь одно из звеньев пищевой цепочки. Где сегодня ты охотник, а завтра добыча более сильного хищника… двуногого хищника — в том числе. И прав тот, у кого тяжелее дубина, острее копье и крепче каменный топор. В таком диком мире оказался современный парень Сеня. В таком мире ему предстоит жить… ну или хотя бы попробовать пережить ближайший год.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
отчаянный голосок принадлежал девочке лет десяти, выбежавшей на берег. И по голосу, и по глазам, вытаращенным как два пятака, было видно, что девчонка напугана.
Сеня и трое хелема как раз выталкивали челн на воду, готовясь к отплытию. Однако при виде кричащей, прибежавшей в панике, девочки, все четверо не сговариваясь, поняли: теперь не до рыбалки — произошло что-то серьезное. Или, скорее, страшное.
Два других рыболовецких челна, имевшихся в распоряжении племени, уже успели спустить на воду, но отплыли те недалеко. Оставались в пределах видимости. И когда берег огласили крики перепуганной девчонки, челны как по команде развернулись к берегу.
А девочка уже мчалась к пещере, не переставая кричать. Несколько мужчин с копьями и каменными топорами, включая вождя Аяга, вышли ей навстречу.
Из леса тем временем сбегались другие дети, похожие на вспугнутых голубей. А с другой стороны подошла группа охотников с копьями наготове.
Вскоре на берегу собралась целая толпа. Мужчины, женщины, дети. Разве что старый Бирунг не соблаговолил выйти из пещеры. Не то был сильно занят (орудия делать — тяжкий труд!), не то просто ноги в его возрасте плохо держали.
А вот Хубар прийти на место общего сбора не поленился. Причем держался так, будто именно он, а не Аяг, командовал этим парадом. Остальные, кстати, даже не думали возражать.
— Что произошло? — вопрошал шаман, возвысив голос и заставляя гомонящих соплеменников замолчать да обратить на него, Хубара, внимание.
— Кангр… — отозвалась девочка, поднявшая тревогу, выходя навстречу Хубару и всхлипнула, — там…
Она показала в направлении леса.
— Ньяру покажет, — добавила девочка, подумав с мгновение, и шмыгнула носом. Все собравшиеся на берегу хелема как один двинулись за ней. Не остался в стороне и Сеня. Коль уж решил заделаться меж них своим.
Далеко идти не пришлось — несколько десятков метров. Лес даже сгуститься не успел. Сквозь остающиеся за спиной сосны еще можно было различить и голубое небо, и синеву реки. Вот только оглядываться было некому. Совсем не сосны за спиной и просвечивающее между ними небо вскоре заняли внимание хелема.
На суку одного из деревьев «красовалась» голова. Человеческая голова, насаженная на него как на грубую замену шеи. Кожа и волосы были забрызганы кровью, с подбородка свисали лоскуты кожи, а глаза уже успели пойти кому-то в пищу. Вот, например, той вороне, что топталась по макушке головы и как раз примеривалась к ее щекам.
Чувство голода птицы было, впрочем, не сильнее чувства самосохранения. При виде множества людей ворона не стала испытывать судьбу и, вспорхнув, оседлала ветку повыше. Взгляда с головы при этом, не спуская. И не теряя надежды, что двуногие без перьев уйдут, а голова останется.
Несмотря на кровь, отсутствие глаз и следы, оставленные вороньим клювом, хелема не потребовалось много времени, чтобы понять, кому голова принадлежала при жизни.
Аяг и Хубар подошли к дереву с головой на суку поближе.
— Кангр, — произнес шаман, подтверждая слова девочки, обнаружившей голову.
— Лучший охотник хелема, — вздохнув, вторил ему вождь, — Аяг часто ходил с Кангром в леса. И всегда Кангру и Аягу духи даровали удачу.
Затем оба переглянулись, будто без слов поняли, что означает эта голова на суку и чем вообще дело пахнет. А вот Сеня, например, не мог похвастаться таким пониманием.
— Но как… что вообще?.. — недоуменно подал он голос из толпы. Чувствуя себя совершенно не в теме, еще менее в теме, чем девчонка Ньяру. А значит, следовало признать, что попытку настроиться на одну волну с хелема можно считать безуспешной.
Те, впрочем, проявили снисхождение. Про себя признав, что новичок может и не быть достаточно осведомлен о делах племени. А если этот новичок еще и Сейно-Мава, то тем более ни к чему отмахиваться от него, ленясь объяснять. Может выйти себе дороже.
Так что те, кто был в курсе, немедля отозвались. Ньяру — в том числе. Из их нестройного хора обрывочных реплик Сеня уловил, что бедняга Кангр и еще двое мужчин-хелема отправились позавчера утром на охоту. К вечеру они так и не вернулись, но в племени не придали тому значения. Охотникам ведь и прежде случалось уходить далеко (а, значит, надолго) вглубь леса на поиски дичи. Которая вовсе не обязана была сама выходить на опушку охотникам навстречу. Оказавшись же перед выбором — продолжать поиски или вернуться с пустыми руками — охотники, разумеется, предпочитали первый вариант. Это уж даже Сеня понимал без объяснений своих невольных соплеменников.
Не вернулись Кангр сотоварищи и на следующий день. Однако и тогда беспокойство сей факт вызвал разве что у женщин этих трех охотников. А вот
