Он просто хотел поколесить по дорогам и городам России. Но из-за роковой оплошности попал туда, откуда не выбраться ни на машине, ни самолетом, ни даже на космическом корабле. Туда, где человек не царь природы, но лишь одно из звеньев пищевой цепочки. Где сегодня ты охотник, а завтра добыча более сильного хищника… двуногого хищника — в том числе. И прав тот, у кого тяжелее дубина, острее копье и крепче каменный топор. В таком диком мире оказался современный парень Сеня. В таком мире ему предстоит жить… ну или хотя бы попробовать пережить ближайший год.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
Оно и понятно: надеялись-то, небось, что Сейно-Мава сам все сделает, сам испепелит врагов. А тут выясняется, что предстоит драться самим.
Когда некоторые из хелема в открытую возроптали, Сене пришлось напомнить не ахти, какую свежую, но все-таки истину. Что духи, даже добрые, помогают только тем, кто сам себе помогает. Роптавшие вроде бы согласились, но факт оставался фактом: бойцами хелема были так себе. А значит, в открытом бою, скорее всего, полягут или разбегутся. При первом же серьезном натиске.
Сеня это понял и еще раз пошевелил мозгами — раздумывая, как увеличить шансы на победу. Придумать удалось следующее.
Во-первых, неплохим подспорьем в бою могла бы послужить Сенина «тойота». Нечто массивное, как мамонт, подвижное и… ну ладно, едва ли впрямь неуязвимое для первобытного оружия, будь то каменный топор или копье с опять-таки каменным наконечником. В конце концов, те же стекла можно пробить. Но уж во всяком случае, удары примитивным оружием не выведут машину из игры сразу. Чего не скажешь о живом человеке. Зато человека… да еще не одного Сеня за рулем «тойоты» успеет хотя бы покалечить.
А что — сколько народу под колесами гибнет? Десятки тысяч в год, насколько Сеня знал. И это только в России. Все локальные конфликты, над которыми регулярно проливают крокодиловы слезы политиканы и журналюги, нервно курили в сторонке. Так почему бы это печальное обстоятельство не обратить себе на пользу хоть раз?
Во-вторых, в грядущем противостоянии с аванонга могла бы помочь сама пещера хелема. Точнее, ее удачное расположение и, соответственно, незаметность. Коль Сеню не так давно застигли врасплох, когда он облизывался на улов хелема, коль выскочили, он не понял, откуда, и подобрались незаметно — то, наверное, у хелема хватит духу так же устроить засаду и так же незаметно подойти и ударить с тыла, когда появятся настоящие враги. Раз уж принимать бой на открытом пространстве они явно очковали.
Ну а в-третьих, Сеня вспомнил, что в его личном арсенале имеется кое-какое оружие, которого нет, и не могло быть у людей каменного века. Большой нож, например. Сеня оставил надежды сделать с его помощью что-то, похожее на орудия первобытных людей и просто носил нож с собой. Надеясь, что в нужный момент успеет ткнуть стальное лезвие в брюхо какому-нибудь аванонга.
Еще кому-нибудь из супостатов он рассчитывал вышибить глаз или нанести иную травму выстрелом из травматического пистолета.
Общий расклад на взгляд Сени выходил в таком случае обнадеживающим. Даже если хелема засядут, дрожа, у себя в пещере, после одного аванонга, пронзенного ножом, второго — подстреленного, и нескольких, попавших под колеса «тойоты», остальные могли банально… испугаться. Чай, не супермены; в их сверхчеловеческие возможности Сеня отнюдь не верил. Но обычная мразь рода людского, борзеющая от безнаказанности и сильная лишь слабостью и безответностью своих жертв. Как только станет ясно (думал Сеня), что где-то дают отпор, и можно даже ноги оттуда не унести, аванонга, как и пободает борзоте, предпочтет (думал Сеня) держаться от этого опасного места подальше. А значит, к хелема эти первобытные отморозки больше не сунутся.
Так думал и надеялся Сеня, в глубине души уже догадываясь, что основное бремя войны с аванонга предстоит нести ему. Но в то же время не терял надежды превратить своих соплеменников поневоле и подопечных в боеспособный отряд. Хотя бы по часу в день он тратил с ними на тренировки — чтобы приучить держать строй и согласованно наносить удары. Тратил… вздыхал и снова тратил.
Не забывал Сеня и о том, что нападения нередко имели свойство происходить внезапно. А чтобы этого не случилось, распорядился назначить у входа в пещеру вахты. Одного часового днем и двух ночью. Именно ночью, по Сениному разумению, следовало быть особенно бдительным. Ведь аванонга — те же братки, темные делишки проворачивающие. А когда еще их проворачивать, как не в темное время суток?
От дежурств, особенно ночных, хелема были не в восторге, наверное, даже в большей степени, чем от тренировок в строю. Так что Сене пришлось привлечь на свою сторону авторитет Аяга. Но и после распоряжений вождя дисциплина продолжала хромать. Хелема могли долго припираться, решая, чья очередь пришла сидеть, не сомкнув глаз у входа и высматривать в темноте ворогов. Могли без моральных терзаний уснуть на посту. Да и «косить» от участия в дежурствах тоже не чурались — не хуже юных своих потомков в каком-нибудь военкомате припоминая у себя разные недуги и недомогания.
Еще труднее, чем взрослых, было приучить к дисциплине «цветы жизни». Здесь даже авторитет вождя помог не сильно.
Поскольку нападение на Кангра и двух других охотников случилось
