В этом романе есть все: потрясающие воображение ритуалы жертвоприношений, пикантные подробности развлечений греческой знати, легенды о героях Олимпийских игр, искусно вплетенные в повествование, эпизоды из жизни великого персидского царя Ксеркса, который был известен своей невероятной жестокостью… И это лишь декорация для необыкновенной истории о красивой, умной женщине по имени Дафна, которой предстоит сыграть немаловажную роль во время Греко-персидской войны и оставить след в сердцах великих мужей Эллады.
Авторы: Ванденберг Филипп
триер, в которых гребцы сидели в три ряда друг над другом, по сто семьдесят человек на каждом судне, и еще десять-двенадцать матросов и двенадцать-восемнадцать морских пехотинцев.
С Эвбеи и далекого Крита торговые корабли привезли необходимую строительную древесину: гибкий ясень для мачт, твердое как камень эбеновое дерево для таранов. Временный поселок, состоящий из будок, хижин и бараков, приютил более десяти тысяч рабов и несколько тысяч специалистов, прибывших в основном из близлежащего Коринфа.
Никто особо не обращал внимания на то, как около сотни варваров поднимались на старую прогнившую триеру. Ни один человек на берегу не беспокоился о том, выдержит ли она далекое плавание.
— Вот теперь видно, насколько подлые эти эллины! — ругался один из персов, держа маленький сверток под мышкой — все, что он заработал за два года на рудниках в Лаврионе. — Счастье, если мы доберемся на этом корыте до побережья Малой Азии!
Сикиннос, который находился среди своих персидских друзей, пожал плечами.
— Фемистокл предлагал дать вам лучшую триеру, правда, с условием, что вы ее вернете. Но Аристид, его противник, был против. Он заявил, что если варвары доберутся до азиатского берега, то не вернут корабль.
— Хитер этот Аристид! — заметил один из бывших пленников, а другой вздохнул.
— Аура Мацда защитит нас. В это время море редко штормит.
— Желаю вам попутного ветра! — Сикиннос обнял каждого и поцеловал в обе щеки. Он решил остаться в Греции. Бывший переводчик чувствовал себя обязанным Фемистоклу, с тех пор как тот спас ему жизнь. Любой другой спасал бы на его месте дорогую лошадь, а раба оставил бы тонуть. Теперь Сикиннос был другого мнения об эллинах. Кроме того, как домашний учитель и воспитатель дочерей Фемистокла, он получал хорошее жалованье. Чего еще нужно желать?
— И никогда больше не возвращайтесь! — Сикиннос рассмеялся и крепко хлопнул капитана по плечу. Он вытащил маленькую табличку и протянул ее моряку. — Греческое изобретение, но неплохое.
На табличке были изображены очертания Аттики, Кикладских островов и западного побережья Малой Азии.
— Это изобрел Анаксимандр,
— пояснил Сикиннос, — ученик Фалеса Милетского.
Здесь ты видишь Эгейское море в уменьшенном размере, а вот путь, которым вы должны идти. — Он вытащил грифель, обозначил им юг Аттики и прочертил на табличке линию. — Сначала ты идешь на юг и огибаешь мыс Сунион, а потом берешь курс на восток, на остров Делос. По пути до Делоса в поле твоего зрения всегда будет какой-нибудь из Кикладских островов. Вскоре вы выйдете в открытое море — это займет полдня пути. Затем слева появятся острова Икария, Самос и, наконец, побережье Милета.’Да поможет вам Митра!
Капитан молча кивнул, спрятал странную табличку и последним запрыгнул на скрипящее судно. Варвары с бодрыми криками поставили парус и опустили в воду длинные весла. Высокий нос корабля лениво повернулся в сторону моря, прозвучало несколько непонятных команд, и теплый ветер расправил парус.
Пока Сикиннос со смешанным чувством печали и озабоченности смотрел вслед исчезающей вдали триере, среди людей, работавших в Фалере, распространилось беспокойство. Афиняне указывали в сторону моря. Но не на удаляющийся корабль варваров, а на паруса, появившиеся на мерцающем горизонте. Натренированному глазу нетрудно было определить, что это флот Мильтиада.
Прежде чем широкое, тяжеловесное судно с бывшими персидскими рабами поравнялось с возвращающимся флотом, на берегу воцарилась гнетущая тишина. Сикиннос, который не мог понять причины глубокой подавленности, охватившей людей, спросил у одного рабочего:
— Разве вы не рады, что ваш флот возвращается в надежную гавань?
Тот, к кому он обратился, осмотрел его с головы до ног, по короткой стрижке опознал в нем раба и печально произнес:
— Ты, наверное, не знаешь, раб, что эллины уже издалека сигнализируют парусами о том, насколько успешным был поход.
Сикиннос приложил руку к глазам, чтобы защитить их от солнца, и стал рассматривать приближающиеся корабли.
— Вон, смотри, они подняли черные паруса, а это не предвещает ничего хорошего.
Когда к берегу причалил корабль флотоводца, Мильтиада снесли с борта на носилках. Весть о бесславном поражении распространилась как огонь в степи.
Мильтиад с тридцатью кораблями окружил вражеский остров Парос и взял нескольких пленных. Но крепостные стены оказались непреодолимыми, поэтому полководец решил обложить город и взять его измором. За двадцать шесть дней ничего не произошло. Запасы афинян,
